А за еврея я б никогда не вышла. Они хотят, чтобы женщина сидела дома и занималась семьей. Не видят в ней человека, равноправное существо. Ууу, эти евреи…Для них баба — товар. Купил, попользовался, продал. А я, Сулька, не товар!
С русскими не так. Есть конечно и уроды, большинство из них, но…русский человек открыт и незлобен. Щедр, наивен, добр. Полюбит — вся его душа раскрывается перед тобой — бери не хочу! Поэтому только русского я, полуеврейка, наверное и могла бы любить. И люблю. Ненавижу Россию с ее гэбьем, ментами-оборотнями, продажными чиновниками и повсеместным воровством и похуизмом. Если бы захотела, давно бы уехала в Лондон или Монако. Только что я там буду делать — птичка в золотой клетке? Нет, в Лондон надо ездить отдыхать и шопинговать, а жить, к сожалению, лучше в России. Видишь, как все сложно, Сулька? Что-то я совсем раскисла и напилась. Давай-ка спать!"
*********
На обильных рублевских харчах Филька быстро поправилась. Черная шерстка кошки вновь заиграла глянцем. Бэтти разрешила выпускать Фильку в сад и теперь, когда хозяйка уезжала по работе, кошка часами неутомимо гонялась за бабочками или лазила по деревьям. Сад у Мишаньки был большой, с цветами, яблонями и малиной. Ухаживал за ним старик Юзеф, дальний родственник Бэтти, выписанный ею из бедной Белоруссии. Охранник Борис и горничная Эльвира переживали любовный роман и особого внимания на кошку не обращали. А вот кухарка Дося Фильку не жаловала. "Ты, Сулька, лучше сюда не суйся, прибью! У меня здесь гигиена, а не зоопарк!" — сразу предупредила она кошку, когда та забрела на кухню, взволнованная ароматами пекущейся в духовке индейки с яблоками. Филька обиделась и ушла. "Ничего, ты еще повыступай, вот вернется хозяйка, она живо тебя обломает!" — мстительно подумала кошка.
Одним словом, жилось на Рублевке вполне приемлемо. Если бы не…
Таблетки.
Маленькие, непонятные таблетки, выданные чудо-доктором Виктором Михайловичем. Эти таблетки Бэтти с завидным упорством каждое утро запихивала кошке в пасть. Филька шипела, вырывалась, даже пробовала пустить в ход когти, но Бэтти не испугалась. "Глотай, дура! О твоем же здоровье забочусь, это не отрава, а гормональное!" — кричала хозяйка, стискивая кошкины челюсти.
После таблеток некоторое время Филька чувствовала себя дурно. Вспомнился родной городок. Беленькие противные кружочки, которые заставляли ее глотать коленькины папа и мама. "Эх, придется терпеть, — покорялась Филька. — Раз они полезны для здоровья, буду пить."
В пятницу вечером, вернувшись с работы, Бэтти шумно влетела в комнату. В руке, за специальную ручку она держала большую клетку из тонких, но крепких прутьев белого металла, со сплошным дном.
— Это тебе, Сулька! — бухнула хозяйка клетку на пол.
— Мяу? — удивилась кошка и опасливо отодвинулась назад. "Неужели она собирается теперь держать меня взаперти в этой блестящей хреновине?" — испугалась Филька.
— Не ссы, дура! — успокоила кошку хозяйка, налету прочитав ее мысли. — Звонила Оксанка, у нее вышла новая книга, так что приглашает нас завтра с тобой в "Глэм" — это такой ресторан на реке, в паре километров отсюда. Будет угощать и очень желает на тебя посмотреть. Может даже вставит историю нашего знакомства в какую-нибудь из следующих своих книг. Поняла? — и Бэтти восторженно захохотала. — В ресторан, как ты наверное понимаешь, кошек не пускают, пусть мы даже и будем сидеть снаружи. Поэтому пришлось на тебя потратиться — 200 баксов выложила за эту клетку. Итальянская, дизайнерская работа, цени!
Фильке клетка все равно не понравилась. "Я вообще-то и без ресторана могу обойтись, очень оно мне надо…", — рассерженно подумала кошка. И все-таки внимание настоящей писательницы к ее персоне приятно пощекотало самолюбие.
…На следующее утро Бэтти выпила чашку чая и отправилась в один из салонов красоты, находившихся там же на Рублевке. Вернулась она оттуда часа через три, заметно посвежевшая и похорошевшая. Легкий ветерок нежно колыхал пышние черные кудри хозяйки. Ослепительно блестел на солнце тщательно вымытый Юзефом Ice White. Охранник Борис осторожно поставил на заднее сиденье клетку с волнующейся Филькой и открыл ворота. Из дома — настоящая королева — вся в белом — выступила Бэтти. На ней были белые итальянские брючки, тончайшая, купленная в Милане рубашечка и белые босоножки от Гуччи. Филька и стоявший у машины Юзеф так и ахнули — настолько элегантно выглядела Бэтти.