Пока коты жадно пожирали печенку, повариха с умилением наблюдала за ними, прислонившись к дверному косяку. Поев и умывшись, Боцман снова издал короткое "Мау!" и, подойдя к женщине, принялся с благодарностью тереться об ее полные икры.
— Ах ты, Боцушка, старый любезник! — улыбнулась повариха и, нагнувшись, принялась чесать кота за единственным имевшимся ухом. Боцман мурлыкал басом и ласково трогал женщину за ногу.
— Ой, проказник! Ну проказник! — повариха выпрямилась и улыбчиво посмотрела на Кузю с Филькой. — Наелись, гостюшки? — Мяяяу! — кивнули головами путешественники. — Ну вот и хорошо! Идите теперь гуляйте, а мне надо готовить! Побегайте-поиграйтесь на солнышке…, - и повариха, попрощавшись с котами, ушла к себе на кухню.
*********
Сытые и успокоившиеся Филька с Кузей и впрям думали улечься на солнышке прямо за кухней, но Боцман не разрешил.
— А про собак забыли? — строго спросил старый кот. — Не теряйте бдительности! Собаки здесь тоже имеются, и не одна. Это ко мне они не пристают, бывали, знаете ли, прецеденты, хе-хе, но вас живыми не отпустят! Залезайте сюда, в кусты, и ждите меня! — и старый речной волк неторопливо потрусил к видневшимся неподалеку постройкам.
Филька и Кузя прижались друг к другу и тут же заснули. А когда проснулись, Боцман стоял перед ними — как нельзя довольный.
— Отдохнули? — спросил он, тоже забираясь в кусты. Путешественники кивнули.
— А теперь слушайте и запоминайте, — вид у Боцмана вмиг сделался серьезным. — Я сейчас сбегал в управление, помотался по коридорам, прошвырнулся и по причалам. Информация такая: к шестнадцати часам на 32-й причал должна подойти с Химкинского водохранилища моторная яхта "Святой Пантелеймон". Судно серьезное — 20 метров в длину, 41 тонна. Капитаном там Петрович — вы его по бороде сразу узнаете. Яхта должна забрать из управления какие-то бумаги и пассажира — самого владельца судна Филатова. Он высокий такой, худой, в очках, держит частную клинику. Филатов плывет в Кимры, но по пути "Св. Пантелеймон" остановится в вашем городе и там на пристани капитан должен передать бумаги кому-то из местных. Судно простоит на нашем причале не больше часа. Ваша задача — пробраться на борт. Так, чтобы никто вас не заметил, иначе вышвырнут обратно на берег. Даже если вас найдут в пути, ничего вам не грозит, помните об этом и не пугайтесь — максимум, что могут вам сделать — высадить в вашем же городе или в Кимрах. Запомнили? "Святой Пантелеймон"! Четыре часа дня. 32-й причал!
Кузя и Филька согласно кивнули головами.
— А теперь сделаем так, — продолжил Боцман. Моя яхта, если вы не обратили внимания, стоит на 36 причале. Сейчас мы отправимся туда и вы снова спрячетесь в кустах. Мне же пора появиться на борту, так как отходим мы менее чем через час.
Коты поднялись и побежали вслед за Боцманом к 36-му причалу.
— Ну что, давайте прощаться? — предложил суровый речной волк, когда троица остановилась напротив яхты.
— Давай! — грустно вздохнули путешественники. — Спасибо тебе, Боцман, за все! Может еще и увидимся когда-нибудь? — и коты ласково стали тереться друг о дружку носами.
— Ну, насчет "увидимся", вряд ли, — философски заметил Боцман. — Но в ваш город мы в принципе иногда плаваем, так что, кто знает? Прибегайте почаще на берег, где ваша пристань. Увидите "Катерину" — значит я там! Бывайте! — и старый кот поспешил подняться на борт.
Через сорок минут "Катерина" отдала швартовы, развернулась и медленно двинулась к выходу из залива. На носу судна торжественно восседал Боцман. Кузя и Филька смотрели на удаляющийся от берега корабль. Теперь они остались совсем одни…
*********
…Проходили часы, но "Св. Пантелеймон" не появлялся. Он не приплыл ни в четыре, ни в пять, ни в шесть. В душу Кузе начали закрадываться сомнения — а не обманул ли их Боцман? Поразмыслив, однако, Кузя отбросил эту мысль — старый моряк не походил на кота, способного лгать. Значит произошло что-то непредвиденное. Что же им делать? Может стоит попытаться вернуться ночью к перрону и сесть на электричку? Бррр! Уже при одном воспоминании о ней шерсть на Кузе встала дыбом. Придется ждать. Если не "Пантелеймона", то хотя бы возвращения Боцмана. Как-нибудь они продержатся здесь у воды еще несколько дней. Да и к доброй тетеньке поварихе можно наведаться — вряд ли она голодными прогонит со двора…
Филька тоже начала беспокоиться. А еще ей снова захотелось есть. Время-то уже было позднее…
— Слушай, Кузя, — обратилась она к коту. — Может, сбегаем еще раз к кухне, а? Живот подводит от голода.
Кузя задумался.