Я вышел в коридор, бесшумно прикрыв за собой двери, в тот же миг телефон зазвонил опять:
— Оденься поярче, — сказали мне оттуда Сашкиным голосом. — Нас пригласили на вечеринку.
— Какую вечеринку? — переспросил я. — Кто пригласил?
— Один мой друг, — ответила она. — У него день рождения.
— Я его знаю?
— Поторопись. — Гудки показались мне пронзительными.
«…иногда очень полезно порыться в собственном шкафу: можно создать неповторимый образ…»
Я послушно обратился к платяному шкафу в спальне, в руки попались пестрая рубашка кирпичных тонов и коричневые вельветовые брюки.
Едва я погрузился во все это, как в комнате обнаружилась завернутая в полотенце Сашка. Лицо ее казалось печальным. Пряча глаза, она отгородилась зеркальной створкой, поколдовала за ней и вынырнула в тугих серых джинсах, при белой рубашке с короткими рукавами.
— Прекрасно выглядишь, — отозвался я, уловив вопросительность, насытившую все вокруг. — Так что за день рождения? — Сложная девочка опять ничего не ответила, а увлеклась феном и прочей женской алхимией.
Потом мы обратились к выходу.
Не мой праздник оказался совсем недалеко: на той же лестничной клетке.
Ободранная дверь была не заперта, о чем Сашенька оказалась осведомлена. Как только дверь приоткрылась, нас засосала внутрь энергичная музыка, намека на которую не прослеживалось секунду назад.
Внутри все выглядело следующим образом: масса народу лениво мельтешила в образе танца посреди неправдоподобно большой залы, притом не созвучны местной планировке оказались и ширина пространства, и высота потолков. Обои пестрели изумрудными полосами на разбавленно-зеленом фоне, паркетный пол отличался выразительным блеском. Каждая стена имела в себе двустворчатую дверь со стеклянными вставками, сквозь которые проступала человеческая обильность. Два черных кожаных дивана утопали в разномастном люде, высокая почти музейная люстра выглядела нарисованной. Низкий журнальный столик держал на своей стеклянной сущности алкогольное изобилие, там же имелись подозрительные белые разводы, сомнительные пакетики и обрывки бумаги. Два полосатых кальяна весело курились густым дымом, картина с нечетким изображением пьяной голой братии словно шевелилась в унисон происходящему.
«…очень утомительны насквозь чужие праздники…»
Успев окинуть взглядом открывшийся пейзаж, я не досчитался Сашки. Оживленные лица улыбались одной гигантской улыбкой, женщин было немного, а те, что имелись, казалось, оставили свой разум дома. Полоумно кривляясь, одно создание из этого меньшинства ухватило меня за руку и утянуло на один из диванов, пробив там своим телом свободное место.
— Пееееей, — странно протянула она, и я едва ее понял.
Косметика на лице девушки поплыла, глаза пылали инопланетным огнем, и во всей своей целостности она напоминала подражание подражанию Пикассо. Красивыми выглядели лишь волосы, иссиня-черные, непроглядно-густые, да длинные ногти, поразительной длины и рисунка.
В посудине, которую она насильно вставила мне в руку, плескалась коричневатая жидкость.
— Что это? — постарался я перекричать музыку.
— Осооооообый чаааааааай, — улыбнулась она в ответ, расправляясь с такой же жидкостью в своем стакане.
«...в устах твоих подобное звучит зловеще…»
Я узнал ее, то была спутница Сашеньки в одном из измерений. Когда состоялось наше знакомство, именно ее отец Мануа уволок в диванные дали. Это несколько успокоило мою остервенелую голову.
Морщась, я выпил, обои вдруг значительно потемнели, пол посветлел, а лицо девушки перестало напоминать маску.
Музыка точно слегка удалилась, перестав быть кричащей.
— У кого день рождения? — спросил я.
— Его зовут Юра. — Речь девушки перестала быть странной, зато глаза ее горели безумием.
— А где он? — спросил я, вертя головой. — Надо бы его поздравить…
— Она скоро вас познакомит, — хохотнула девушка, теребя в руках пакетик.
— Она? — уточнил я, допивая чай, который перестал быть горьким.
— Сашенька. — ответила та, отвлекаясь от меня.
Больше на вопросы девушка не отвечала, заглянув в ее глаза, я увидел, что они ничего не выражают. Пакетик в девичьих руках оказался пуст, и мне стало очевидно, что она сейчас отсюда далеко.
Я поднялся и начал выбираться из плена острых плеч голосящей публики. Поскитавшись, глаза мои не нашли Сашки, после чего я обратился к одной из широких дверей, ища продолжения истории.