Мне стало удивительно хорошо, при этом не прекращали дрожать руки от неосознанной истомы раздражения.
Тень промолчала, но поблагодарила взглядом. Мне показалось, что ей это было важно и нужно. К этому существу я испытывал сейчас больше тепла, чем когда сбежал вместе с ним, определив, кто есть кто. В ее взгляде и улыбке, что вдруг залила умильное поле ее лица, я читал тождественное, поэтому больно улыбался сам, видя в ней старого сообщника и близкого друга.
Неожиданно мы поцеловались. Это произошло молниеносно в плане начала и затянуто в смысле динамики, остро и вкусно, когда мы едва не пили губы друг друга, чувствуя звенящую мелодию поцелуя. Руки сплелись пальцами в одно целое, головы слились в восьмерку.
«…Алекса…»
Еще мгновение, и мы вновь зарылись в простыни. Прочие ткани покинули тело, а разум мой мог только рычать и отстреливаться горячими и скоростными составами, груженными удовольствием. В этом диалоге Тень точно обрела голос, он проявился в рычащей констатации принятия правил игры, затем подрос до карамельного скуления, что сменилось тяжеловесным стоном, который казался песней для моих ушей. Стон разросся, точно дирижабль, он инкрустировал в себя все происходящее, захватил мой разум, окунул в себя все мои мысли, вытеснил все и вжал это в стены, после чего на секунду замер и ухнул вниз, вместе с ней, вместе со мной. Резко, будто оборвался грузовой лифт и с двумя телами и кроватью в режиме свободного падения устремился куда-то со свистом, с диковатой легкостью летящих в нем предметов.
Дыхание наше стало и легким, и тяжелым, сплетя пальцы, мы лежали не шевелясь, слушая агрессивное бурление неги внутри наших онемевших конечностей.
Так прошло еще какое-то время, оценить расстояние которого нам не было дано.
Силы начали возвращаться в наши тела, мы отменно выспались, поели и расстались с дурной энергией.
Ее пальцы все сильнее сжимали мои, мы опять скрестили взгляды, и вызов прочел я между ее бровей.
«…уйдем…»
Это прозвучало почти шепотом, и я не сразу уверился, что мне не показалось.
«...куда?..»
Я спросил на всякий случай, и даже не то чтобы спросил.
«...в окно...»
Я зашевелился:
«...ты знаешь, где оно?..»
В руках Тени отыскались очки, она аккуратно зафиксировала их на кончике носа и приподняла одеяло. Странная темь плескалась под ним, там, где начинались самые интересные части наших тел, словно туда пролили чернил.».там.»
Я увидел в глазах ее пламя, что выглядело странным для всегда уравновешенной Тени.
Она обжигающе улыбнулась, вперилась в темноту и в момент погрузилась туда. Я попытался ухватить ее, резко зашарив под одеялом, но пальцы мои не нащупали ничего, а через мгновение исчезла выпуклость на кровати, и я остался один.
В постели со мной больше никого не было, зато откуда-то со стороны понеслись острые звуки каблуков Боли.
«...мальчик мой...» — услышал я в собственной голове, но это не походило на голос моей тюремщицы. Он подстегнул меня, и я молниеносно накрылся одеялом с головой. Темнота засосала тело, точно трясина, казалось, оно плавно утонуло в ее чарующей ласке. Я старательно заработал коленями, уползая в неведомое темно. Где-то там я слышал прерывистое дыхание Тени, на которое чутко реагировал движением конечностей. Пальцы мои щупали ткань и уверенно сигнализировали о том, что странный выход спрятан где-то в одеяле, я не верил и полз, убежденный, что сейчас выпаду с обратной стороны Боли под ноги.
Но мрак не кончался, он вдруг превратился в бесконечность, по которой я старательно выбирался, удивляясь, когда она проваливалась резко вниз или заставляла карабкаться вверх. Хищный осколок тоски появился в сердце спустя некоторое время моего передвижения, в ранящих гранях мрака прослеживались безупречные черты Боли.
«…с таких пор и начинают нравиться окна…»
Чернь манит, словно человеческим голосом. Я не думаю долго, в конце концов падения и полеты — это в какой-то степени моя стихия, пальцы в какой-то момент теряют плоскость и хватают воздух. А сердце подлетает к горлу, после чего некоторое время все происходит одинаковым образом, так что я перестаю даже понимать — лечу я или нет. Становится ощутимо холоднее.
Потом мрак начинает разжижаться на глазах, что вновь обретают свою функцию. Я убеждаюсь, что лечу камнем вниз. Руки мои истерично цепляются за воздух, паника взрыхляет без того нервное мясо моего мозга.
«...не цепляйся…» — подсказывает кто-то.
На секунду я замираю, так как голос знаком. Но я слишком напуган, чтобы распознать владельца голоса.