«...ты должен или тебе придется...»
— Я потеряю ее тогда.
— Нет, вовсе нет. Я поделюсь с тобой стратегической информацией. Я знаю ее год, ты же знаешь ее несколько дней. Это поможет тебе. Просто скажи ей потом, что ты любишь ее, что ты без нее не можешь. И она простит тебя. Такие слова ослепляют ее. Правда, ненадолго. Разреши, Юра, я все равно уйду, я не буду мешать. Еще минуту назад я любил ее, сейчас мои вены разрывает лед, мое сердце наполнено острыми ранящими осколками. Но я не хочу уйти просто и непонятно..
— Чем еще можно ее удержать? Я должен знать, расскажи ты…
— Хочешь попробовать? Понимаю. Бесполезно тебя переубеждать сейчас, ты подумаешь, что я делаю это намеренно. Рассказывай ей о том, какая она красивая, говори, как тебе необыкновенно с ней, ведь в какой-то степени это и будет так. И никогда не называй ее «она» в ее присутствии. Дело не в этом слове, это будет поводом, чтобы сделать тебе что-нибудь неприятное. Она была в детстве толстой, ее не любили мальчики, потом неожиданно она выросла и расцвела и стала пользоваться вниманием. Она удивилась, когда заметила это, но чувство мести за то, что ее не любят, осталось. И она мстит.
— Еще?..
— Телефонные звонки — они постоянны, они вездесущи, ты никогда не избавишься от них. Ее любимая игрушка — телефон, он будет звонить постоянно. Она не будет отключать его, она не даст вам побыть вдвоем — никогда. И ты никогда не смиришься с этим, но и не сможешь ее убедить. Если ты заставишь заткнуться адскую штуковину, ты победишь ее. Иначе она постоянно будет водить тебя по чужим дням рождения.
— Звучит как проклятье.
«...кевинкваазен кевинкваазен…»
— И пока не пройдешь сквозь него, не поверишь, что это так. Я устал смотреть в холодное лицо, где нет и отблеска твоей тоски и боли. Мне легче, я оставляю это дурное наследство тебе.
Я насытился ересью, я больше не хочу. И не буду. Теперь я чертов Айс…
— Расскажи ей, что видел.
— Спасибо за то, что ты был моими глазами.
— Не за что, я просто понял тебя.
Глаза мои увидели еще одно черное пятно на полу. Оно появилось в метре от первого и казалось таким же. Я приоткрыл дверь ванной и увидел, что на полу в коридоре их уже пять, размером с яйцо.
— Родик, — услышал я сонный, но капризный, как всегда, голос моего дьявола. — Где ты, Родик?
— Говорю по телефону, — ответил я, присев и внимательно разглядывая диковинные пятна.
— Хватит! — приказали из-за стены. — Это длится слишком долго. Я замерзла.
«...кому какое теперь до этого дело...»
— Дьявол проснулся, — сказал я в трубку. — Мне пора расставить точки над i.
— Пока, — сказал в трубке мой дружественный враг. — Извини, что все так вышло.
Мы рассоединились.
Я медленно закурил и таким же шагом, собираясь с мыслями, побрел в комнату. Черные пятна встречались мне на протяжении всего пути, я не мог поверить, что просто не замечал их раньше.
На красном диване лежала демоническая девочка. Она выглядела сонной, была нага и потрясно мила. Захотелось простить ей все, но я уже превратился в сгусток сухого льда.
— Кто звонил? — спросила она чрезвычайно нежным голосом.
— Замечательный человек, — отозвался я, встав в дверном проеме и изучая ее взглядом садиста. — Один просто замечательный человек, который меня понял. — Чтобы видеть ее лицо и глаза, я зажег свет.
«…который понял меня, хотя не знал, а человек, который знал меня кучу времени, так меня и не понял.»
— Да? — Развратно-прекрасная, она щурилась в мою сторону. — И как же зовут этого замечательного человека?
— Юра, — ответил я, холодно улыбаясь. — И я совершенно спокойно оставлю тебя ему в наследство. Я могу быть уверен, что он должным образом позаботится о тебе, Сашенька.
«...все будет хорошо...»
— Юра. — Лицо ее вздрогнуло ровно на секунду. — И чем же так хорош этот Юра?
— Ты мне скажи. — рассмеялся я. — Для меня он хорош тем, что был моими глазами. И теперь я знаю все, ведь я видел все. И мне легко и хорошо. Мне особенно легко еще потому, что я всегда изменял тебе.
—..и я всегда изменяла тебе. — Лицо ее полыхнуло ненавистью. — Ты же, надеюсь, не думал, что все это время был у меня один?
«...думаю, был чертов конвейер...»
— Я вообще не думал об этом. Вот почему я так спокоен сегодня. Но и это не последняя причина, по которой мне спокойно и уютно сейчас. Тебе интересно?
— Нет…
— За время нашего общения ты убедила меня, что я страдаю бредом ревности. Я почти поверил тебе, полагая, что мой маленький прекрасный верный кот страдает от такого параноика, как я. Однако теперь я знаю, что все, казавшееся мне это время, имеет основания. Когда кажется, креститься нет необходимости. Надо слушать, ведь это собственное шестое чувство пытается до тебя достучаться, показывает то, чего ты в упор не желаешь ни видеть, ни слышать. Теперь все незавершенные моменты, которые я накопил в памяти, восполнились, все встало на свои места. Я знаю — что было, как было и каким образом.