Завели в сторожку у воротной башни, стали вопросы спрашивать. Я всё честно, как на духу. Чьих я, по какому делу, кто со мной был…
— Этот?
Втащили моего одноглазого напарника. И на лавку положили. Вся правая сторона лица — кровью залита. Странно: голова болтается как у неживого, а шапка не сваливается. Будто гвоздиком к маковке прибитая.
Стражник шапку ухватил, подёргал да и рванул. А оттуда кровь. Так это… мирно плещет волнами. Страж матюкнулся, шапку назад прижал. Сотоварища моего с лавки сняли, назад на мороз вынесли, на снег положили. Чтобы кровищей избу не замарал.
Кому доводилось попадаться в заведение типа «опорный пункт охраны правопорядка» или аналогичные, с той стороны, куда граждан доставляют, знает: скучно. И — долго.
— Господин десятник! Надо людей послать. На место происшествия.
— А? Не. Мы стража воротная. Наша служба здеся. А разбой, татьба — то стража городовая.
— А ты за ними послал?
— А ты хто такой, чтобы мне указывать? Губы вытри — молоко не обсохло.
— Я — боярский сын. А покойник — княжий слуга. А в санях — княжье имение, щиты золотые. А ты — не мычишь, не телишься.
— Цыц, сопля. Золотые, говоришь…
— Ну, не совсем. Гвоздики там бронзовые. Но блестят как золотые! А спрос с тебя будет!
Уговорил. Послал десятник мальчишку за ярыжкой. Ждём. Прошёл час. До ветру, что ли сходить? От тоски…
Скучно… Скучно и нервно. Уелбантурить чего-нибудь, что ли?
Наконец, заявляется ярыжка. Судя по бороде, в его доме не только кости из рыбы не вытаскивают, но и чешую не снимают — целиком кушают.
— А… Вона чего… Ну, сказывай, душегуб, кому хотел княжье майно продать?! (Это он — мне).
«Свидетель — первый подозреваемый». Правило давнее, интернациональное. Потому что так удобнее: следаку бежать никуда не надо.
Я, конечно, несколько опешил. Но, поскольку правило мне известно, то была и заготовка. Краткий период опешенности закономерно перешёл в наезд с выражениями:
— Ты!..ля! Ты кому такое говоришь?! Ты…. ло…ло и мурло! Чешуйчатое! Мозгу свою вынь да в руках разомни: с какого… я…, сюда… приехал бы со всем этим… и с ним…, с упокойничком?!
Десятник крякнул, хмыкнул:
— Как это ты складно говоришь? Насчёт «ло». Повтори-ка.
Повторил. Фрагмент рифмованной прозы. Хотя можно и в стихах.
Я уже говорил, что богатство форм словообразования в русском языке позволяет строить синтаксически — корректные, но семантически — неожиданные, конструкции? Вот ты сказал англоязычному собеседнику:
— Ну, ты, факло шитлованное.
Или, под настроение, в обратном порядке:
— Бритто-шитлован недофакнутоватенький.
А теперь попробуй донести до слушателя, хоть бы он и считал себя знатоком Достоевского в оригинале, всю глубину образности и широту ассоциативности. Замучаешься, не поймут-с. Так это ещё без использования отглагольных форм во всей их уелбантуренности!
Наши-то сразу «умное слово» воспринимают: у десятника губы шевелятся — запоминает, повторяет про себя. Завтра по утру будет стольный град встречать селянские обозы моими… песнями. Нормальная реакция у мужика: жажда приобщиться к новому, звучному и полезному.
Как-то, ещё в первой жизни, попал я… Почти угадали — на бетономешалку. Коллеги приходили с носилками за очередной порцией… продукта и выслушивали мои рифмованные двенадцатиэтажные конструкции по мотивам русской народной обсценной… Загрузившись продукцией и информацией, они отправлялись по маршруту, радостно скандирую новые, только что узнанные слова. Стремление ознакомиться с продолжением было столь велико, что «потаскуны и носильники» практически бегали с носилками. Отчего производительность труда в нашей бригаде возросла многократно.
Ярыжка надулся:
— Пошли. Место покажешь.
Ага. А я города не знаю. От места нападения ехал на спине, с тряпкой на морде. Пошли от нашей усадьбы. Только нас ведь одноглазый выводил. Да и темно уже совсем стало. Ходили-ходили… Вроде бы нашли. Снег по сторонам санного следа утоптан.
— Вроде, двое их было. По следам — других не видать. Один, значится, спереди. Вот от этих ворот, из-за сугроба. Коня за узду ухватил. Второй сзади подошёл. Из вон того проулочка. И дружка твоего кистенём по головушке. Хорошо вдарил: шапку в черепушку вбил. А как ты коня огрел — тот и понёс. Переднего — сшиб, задний — не поспел. Молодец, паря, спас княжие щиты золотые! Тебе, поди, награда будет. А нам… Да уж, опять забота… Но! Будем искать! Будем искать и найдём! Ежели на то воля божья будет. Так и скажи своим, там, в Княжьем городище. Бонята Терпилич беспорядку в городе не потерпит, разбойничать лиходеям не дозволит. Всё, пошли довидку писать.