Возможно, несколько десятилетий назад, толпа мальчишек на этом дворе радостно вопила: «Гаврюшка! Гаврюшка!». Пегая поросятка радостно прибегала и тыкалась пяточком в детские руки, ожидая вкусненького. А скуластый мальчонка на тощих кривых ногах, рыдал в тёмному углу и клял судьбу, наградившую его «поросячьим» именем.
Мда. Детские обиды долго вспоминаются.
Кравчий тоже скалится. Но с другим оттенком: хитрости и полного превосходства. Не понимаю почему, но у меня ощущение, что Будду опустили ниже плинтуса. Это от моей шутки такой эффект? Как интересно наблюдать за умной, насыщенной образами, ассоциациями и смыслами беседой старших княжеских слуг, бóльших бояр…
— Ладно, Ванечка. Торбу свою взял? Ну и пошли. Не будем мешать господину оружничему дела его делать.
Будда как-то протянул руку. Будто пытался меня остановить. Но я увернулся: ежели ты такой дурак, что с одного моего неловкого слова сразу меня дерьмом посчитал, то на кой хрен мне тебя слушать?
Обидел ты меня, Будда, своими подозрениями. Глупыми и необоснованными. И помочь мне в нынешней хреновой ситуации — не можешь, и не хочешь. А вот кравчий… он, конечно, сволочь. Но два предыдущих эпизода моей «святорусской» эпопеи с его участием — закончились для меня с прибылью. Ежели держать ухо востро… Может, он и теперь чего-нибудь… Потому что твоё простое «пшёл вон» — не конструктивно.
Подворье просыпалось, хотя ещё темень на дворе. Я топал за кравчим, и прикидывал — какие он может сделать мне предложения, какие я могу применить ухищрения, какие возможны ограничения…
— А куда это мы пришли, дядя Демьян? Конюший же, вроде в других хоромах сидит. Нам бы, вроде вон в ту сторону топать надо…
— Не, Ванюша, мы уже добрались.
Демьян ласково улыбнулся, взял меня за плечо и подтолкнул к двум здоровым мужикам, вышедшим на невысокое крылечко одноэтажной постройки.
— На подвес.
На какой «подвес»? Эй! Стойте! Вы чего?!
Мужички как-то очень ловко ухватили меня за руки, сдвинули на нос шапку, приложили лбом об косяк, сдёрнули торбочку, вкинули в дверь, так что я полетел носом вперёд, запнувшись об порог, снова перехватили, крутанули, вывернули руки, сдёрнули тулупчик — а как же кушак? — я же завязывал… Я ухитрился стряхнуть с головы шапку, дёрнулся, получил сразу и в поддых, и по ногам, и мешковину на лицо… взвыл от ярости, рванулся (со всех сил), ударил (аналогично), попал (хорошо), упал (больно), схлопотал в почку (аналогично), какая-то туша рухнула на спину (твою мать…!)… да так, что выбила всякое дыхание (х-ха…, аналогично)…
Меня непрерывно били, теребили, дёргали, роняли, пинали, толкали, перекидывали… Потом начали душить. Накинутой поверх мешка на голове веревкой. Но руки, почему-то, не связывали. Я пытался ударить душителя, растянуть петлю, лягнуть, освободиться, вдохнуть… потянули назад, оступился, полетел навзничь, что-то больно ударило по затылку. В плотно зажмуренных глазах поплыли цветные пятна…
Потом я смог вздохнуть.
Это было очень больно.
Это просто резало горло.
И лёгкие. И подреберье. И всё болело.
Как в подземелье у Саввушки в Киеве.
Тут сдёрнули мешок с головы. И меня начала бить крупная дрожь.
Блуждающие судороги по всему телу.
Особенно — в ногах.
Потому что похоже.
Потому что вокруг было подземелье.
Пытошный застенок.
Именно что не погреб какой: я висел на дыбе.
У меня в Пердуновке похожая есть. Сам строить помогал. Моя лучше.
— Очухался. Нут-ка, придави чуток.
— А-а-а! Бл…
Сверху, под связанные за спиной и вывернутые вверх руки был вставлен подвешенный брус. А внизу, между связанными щиколотками ног — бревно. Я стоял на цыпочках, и когда помощник палача чуть наступил на бревно — мои руки начали выворачиваться из плечей.
— Погоди. Ваня, ты меня слышишь? Дайте-ка страдальцу водицы. Говорить-то можешь?
Обеспокоенный, сочувствующий, заботливый голос Демьяна. Добренький. Вот сволота! Вот он куда меня привёл! В застенок! Уничтожу гадину!
Тихо, Ваня. Пока функция терминатора — у него. И козыри — тоже. Сперва — выбраться. Желательно — с целыми плечами. Ух же как больно-то!
Но — не мастера. Против Саввушки — подмастерья-неучи. Не видали они настоящего застенка. А я — видал. А они этого не знают. Поэтому… играем боль и испуг. Тем более, что и играть-то особенно не надо.
Я жадно и шумно жлуптал воду из поданной под нос миски. Прокол палачей: Саввушка с жаждой подопытного работал дольше и эффективнее.