В эти мгновения разногласия растаяли. Эл была Эл, они вместе что-то расследовали. Это было так приятно.
- Их двое. Они только что обменялись знаками. Один пошел вниз, другой - наверх.
Второй пойдет за запиской.
- Ты хочешь, чтобы я за ним проследил? - догадался он.
- Пожалуйста, до конца.
- Для тебя - все что угодно, - он позволил себе короткий поцелуй. - Будь осторожна. Что сделать, чтобы я видел пыль?
У него на шее висел наборный амулет из зубов, медных пластин и пары бус.
Эл быстро перебирала его украшение.
- Смотри на мои пальцы. Они должны чуть светиться бледно-желтым свечением.
- Вижу, - кивнул он.
- Обернись. Видишь невысокого человека в аллее, он идет наверх по дороге. Не рискнет подниматься по тропе в сумерках. Иди за ним. У него светиться тыльная сторона предплечья, первый пожал ему руку у локтя.
- Я вижу.
- Если он заберет записку...
- Я не трону тайник и прослежу за ним. Если он не полезет в тайник, я тебя нагоню внизу. Тропа идет до самого низа?
- До последнего поворота. Там уже слишком круто и камни. Удачи.
Эл поцеловала его в губы и скрылась в кустарнике. Он едва различал шорох, которым сопровождался ее спуск. Эл в деле лазания по крутым склонам - мастер.
Ему пришлось быть внимательным на подъеме, но он все же опередил свой объект и засел в укромном месте, чтобы наблюдать за его действиями. Он залез в тайник, но только прочел записку, попутно перепачкав обе руки пылью.
Потом его объект пошел в город и вскоре вывел Алика к богатому дому. Человеку открыли калитку в массивных воротах и он исчез в ней, оставив полосу светящейся пыли со стороны улицы. Намерений покидать дом до утра у него не было.
- Геликс, отследи мое место положение. Передай Эл, что я возвращаюсь домой.
Во дворе их дома его встретила Эл с лампой в руке. У нее все еще светились руки.
- Это так просто не смывается, - она весело повертела кистью у его лица. - Я испачкала тебе шею и твое дикарское ожерелье.
Эл это обстоятельство веселило, лицо ее сияло счастьем. У нее был след на щеке, он попробовал его стереть. Она хихикала и морщилась. Алик не утерпел, она была такой близкой и милой, сгреб ее в охапку, так рьяно, что она отставила в сторону руку с лампой, чтобы не облить его маслом, а другой испачкала ему нос. В отместку он поцеловал ее, так как ему давно хотелось. Напряжение между ними растаяло.
- Ты больше не сердишься на меня? - спросил он.
- Я не сердилась. Я пыталась удержать твои порывы, - призналась она.
- Мне казалось, что я справлюсь с собой. Со стороны так не кажется. Ника уже меня воспитывает. Однако, в моих новых возможностях есть множество положительных сторон. Не так ли?
- Да, - согласилась она.
- Ты не спрашиваешь, куда завело меня наблюдение? Просила Геликс следить за мной?
- Нет. Я не успела спросить. Так куда?
- К дому твоего знакомого вельможи, Пелия. А тебя?
- Мой дошел до канала, передал лодочнику другую записку. Лодка была не для моря, из тех что переплывают озеро, а потом он ушел в рыбачий квартал. Дальше путь записки отследит Геликс.
- Любишь такие загадки. - Он баюкал ее в объятиях.
- У меня есть за что зацепиться.
Лампа в руке Эл погасла. Он поднял голову к небу. Над ними были звезды. Было прохладно, но вдвоем они не замерзнут. Он укутал Эл полами своего плаща.
- Я набегался, а спать не хочу. Ночь какая...
Эл уютно устроилась в его объятьях. Она положила голову ему на грудь и слушала как гулко бьется его сердце. Сначала оно зачастило, потом ритм стал мерным. Алик успокоился. Последнее время он редко пребывал в равновесии. В случае с ним ей было трудно мгновенно оценить ситуацию. Его реакции были сложными. Для обретения покоя, ему требовался близкий контакт с ней и возможность демонстрировать чувства, она поняла это по тому, как он трепетно выхаживал ее после обморока. Он оттеснил от этого занятия Олю и Дмитрия. Эл ценила это и уговаривала себя не видеть в его действиях больше, чем любовь и заботу, убедить себя окончательно ей не удалось, ощущения говорили другое.
Формально она отобрала у него командование оперативными делами группы, что сама изначально поручила. Но это его не оскорбило. Он не придал этому значения, не напомнил что равен ей в полномочиях, как было всегда. Все что сейчас было важным для него - это их отношения. Его злило не то, что Эл проявила командный тон, а то, что она забывает за делами уделять ему внимание. Эл беспокоило, что старая маленькая змейка ревности превратиться в змея. Известие о том, что Эл считает его великим вызвало протест такой силы, что заставило его думать лишь о том, что она избегает его. Потому он так настойчиво требовал внимания. После вспышки ярости в Москве она хотела охладить его пыл, дать понять, что существую границы и личное пространство, которое он будет соблюдать. Алик не хотел терпеть ограничения.