- Если тебе нужна лошадь, я попрошу Матон, у нее есть конюшня.
- У меня есть время до отъезда. Солон обещал мне рекомендательное письмо. Я приму его услугу. Средство передвижения, я найду сама. У меня есть план.
- Я рад, что он есть, но ты все равно выглядишь пришибленной.
- Не волнуйся за меня, в этом состоянии я меньше всего склонна делать резкие движения. Давай-ка, я прогуляюсь садами.
Дмитрий проводил Эл до прохода в царские сады, потом прогулялся по дворикам и в задумчивости оказался у входа на женскую половину дома. Он увидел служанку Матон и было повернул назад, но она жестом поманила его. Немая девушка прекрасно изъяснялась жестами, ей удавалось быть предельно понятной. Дмитрий понял, что Матон желала его видеть, ему можно войти к хозяйке дома.
Матон выглядела больной, полулежала на красивой резной кушетке, укутанная в свои многочисленные одежды.
- Елена простит мое негостеприимство? - спросила она.
Взгляд ее выразил смущение и тревогу.
- Ты же знаешь, что она тебя не осудит. Я могу сесть рядом?
- Я бы желала этого. Дай мне руку.
Дмитрий присел с ней рядом она взяла его кисть. Ее ладони были горячими.
- У тебя жар, - заметил он и без разрешения коснулся пальцами ее лба.
- Это пройдет.
- Ты не хотела встречаться с Еленой, - он сказал без вопросительного тона.
Они безоговорочно называли Эл местным именем. Матон всякий раз делала маленькую паузу, прежде чем заговорить о ней, словно сверялась с неким цензором у себя внутри.
- Я опасалась ее обостренной проницательности. - Матон снова помедлила. - Я бы не хотела ей отказывать, но вынуждена, потому что наши интересы сошлись неожиданным образом. Я уже пожалела о том, что привлекла ваше внимание, Деметрий.
Дмитрий насторожился.
- Твоя болезнь, случайно, не следствие общения с нами?
- Это не болезнь. Позволь мне не объяснять тебе этого.
- Елена поняла бы причину?
- Да.
Матон не смотрела на него, а потом стала гладить его руку и теребила пальцы.
- Какая сильная рука. Женщине так важно чувствовать рядом сильного мужчину. Я как-то и позабыла об этом за столько лет вдовства. - Она посмотрела не него, опять помолчала и произнесла. - Ты не будешь один.
- Я не хочу об этом слышать, - его возражение прозвучало жестко, прежде он не перечил Матон и не был груб, а теперь огрызнулся. - Ты не пускаешь других в некоторые области своего существа, прошу тебя не казаться этой части моей души.
Он посмотрел на нее зло, она выдержала взгляд и не собиралась извиняться. Его задела ее уверенность.
- Каждый человек - это лабиринт. Любовь порой освещает его прекрасные уголки или самые уродливые, тебе повезло увидеть лучшее, что в тебе есть.
- Если ты не прекратишь, я уйду.
Он попытался вытащить руку, но понял, что не может.
- А вот твоему другу повезло меньше, любовь приведет его на самый край, за которым - только неизвестность.
Дмитрий только губами успел шевельнуть, как она ответила:
- Она это знает. Она видела.
- Зачем ты это говоришь?
- Ты хотел мне возразить, потом хотел ударить. Ты считаешь, что сейчас я держу руку убийцы, которая так ловка, что обидчика от смерти отделяет мгновение. У тебя яростная натура, и ты опоздал с тем, чтобы научиться ее обуздывать. Более ловкий игрок сможет опередить твои ощущения.
- Не нужно меня воспитывать, Матон.
В ответ она поднесла его руку к губам и поцеловала пальцы, а потом укусила очень сильно.
Дмитрий вскрикнул, отскочил и посмотрел на нее как на безумную.
- Осторожно. Маленькое существо может кусаться. Запомни эту боль и мои слова. Остальное ты сам поймешь, Хранитель.
Матон не изменила позы и также смотрела на него.
- Ты позволил себя укусить или я тебе опередила?
Она посмотрела на его окровавленный палец и выразила сочувствие.
- Опередила, - согласился он, кивая. - Чему ты хочешь меня научить?
- Ты слишком погружаешься в ощущения, нельзя пренебрегать разумом.
- Зачем сказала о друге?
- Однажды ты окажешься для них строгим судьей. Это очень трудно: справедливо судить о поступках других. Очень сложно простить другому то, что не прощаешь себе. Ты должен себя простить.
- Я тебя не понимаю.
- Понимаешь, - настаивала она мягко. - Вернись сюда, я перевяжу твой палец.
- Сам заживет.
- Иди сюда, упрямый мужчина. Покорись. Ранки глубокие, тут влажный воздух, пыльца растений, я пила настой из особого корня, рана может загноиться. Мне нравится твоя гордость, но сейчас она видится мне глупостью.