К нему подошла Оля. Они пришли сюда на набережную вдвоем, еще в сумерках. С утра Игоря отправили на борт Геликса для окончательного лингвистического кодирования и погружения в предметную среду, его не будет сутки. Оля волновалась и погрустнела, и он пригласил ее прямо с утра прогуляться по городу.
Теперь они только ждали: когда настанет их очередь работать на борту корабля, когда будет готово все для обеспечения связи и когда, наконец, появятся Эл с Дмитрием.
Оля созерцала странно остриженный затылок Алика на местный манер. Перед переброской на борту инопланетного корабля над ними произвели несколько манипуляций. Ее волосы теперь все время вились, совсем как у Эл и стали светлее. А чтобы их цвет кожи был схож с местными обитателями, напоследок, их опрыскали тональной жидкостью, имитирующей местный загар, притом что они жили до этого в субтропиках. Ее оттенок кожи поменялся, периодически она осматривала руки, как не свои. Оля и не подозревала, что солнце будущего иное.
Алик сидел на камне горделиво, как статуя, упирался крепкими руками с хорошим рельефом мышц в камень, его тело было и напряжено и расслабленно одновременно, напоминая местный скульптурный канон. В городе, особенно в центре было много статуй. Мужчин часто изображали в той позе, с какой сейчас сидел Алик, вернее Александр. Он неотрывно следил за морем. Сейчас он был спокоен, а первые дни она только и ждала, что он вот-вот взбеситься, такого напряжения в нем она не наблюдала давно. Она часто вспоминала, как когда-то, еще недавно, искала у него утешения и защиты.
Из всей мужской тройки в прошлом Оля выбрала Алика, как единственного, кто мог понять ее терзания. Какое-то время, пока длился их первый роман с Игорем, она доверяла Игорю свои душевные секреты, но затея с той свадьбой оттолкнули от него Ольгу. Эл, которой рядом не было, как подруги и советчика, разлад с Игорем и потеря Амадея толкнули Ольгу на сближение с Аликом. Алик был натурой суровой, военные реалии сделали из него человека с твердыми принципами, с виду нелюдимого и предпочитавшего держать все в себе, но Ольга знала, что его суждения не всегда категоричны, с ней он утрачивал резкий тон. Поэтому Ольга знала, что эта вешняя холодность ума и жесткость манер - дань обстоятельствам. Дмитрий не стал ее утешителем по причине чрезмерного интереса к нему девушек, Оля не хотела быть одной из них. Так же благодаря Расселу Курку и его знанию людей она осознала, что Дмитрий внутри, как бомба, готовая взорваться от малейшего лишнего напряжения. Свое внутренне напряжение и жестокость Дмитрий компенсировал изрядной долей шуток, изображая на людях этакого разгильдяя, которому все нипочем. Но Оля уже тогда понимала, что стоит нагрузить Дмитрия эмоционально, и он кинется что-нибудь крушить. Вот тогда она и сблизилась душевно с Аликом. Их сблизили потери. Тогда ей были необходимы его дружба и защита, его мужество.
Теперь участие и сочувствие требовались ему. Ольга понимала, что Эл все делает правильно, из своих соображений и опыта. Алику было трудно принять сильную Эл без оглядки на свои принципы. Он упустил момент начала перемен, не был сразу посвящен в ее видение, а теперь ему перестояло стремительно наверстывать этот разрыв. За Эл и без того тяжело угнаться. Он всегда любил ту часть Эл, которая неминуемо исчезала, едва начинались трудности, она ускользала от него, что причиняло Алику страдания. У него снова отняли его надежды на будущее. Ольга ему сочувствовала.
Она подошла села рядышком на краю необтесанного блока, почувствовала то самое сродство, как в прежние времена и вздохнула.
- Скучаешь по ней? - спросила она.
- Они уже в городе, - вдруг ответил он. - Или близко. Мы договаривались встречаться по вечерам перед закатом у Серапейона.
- Я не об этом спросила. Ты не о делах думал, - мягко сказала она.
- Нет, - отозвался он. - Обо всем сразу и ни о чем конкретно. Хорошо тут. Спокойно. Ни в каком другом времени себя так уютно не чувствовал как тут. Люди простые, заботы у них простые.
- Как сказала когда-то умудренная опытом твоя жена: люди в какой-то своей части никогда не меняются, - заметила Ольга. - Почему в этом времени должно быть иначе? Хотя, относительно себя я такого сказать не могу. Мне тут неуютно.
- Ты о чем?
- Тут так важны семейственность и социальный слой. Семьи большие. Матери бранят ребятишек за шалости. Девочек учат дома, а мальчиков отдают на обучение или нанимают наставников. Тот человек, что нас приютил, у него умерли жена и две девочки от какой-то болезни несколько лет назад, он до сих горюет по ним. А я со своими родителями после войны виделась один раз. Я выросла в интернате для детей служащих Космофлота. Мне было шесть лет, я так скучала по маме. Мне было семь, восемь, десять лет, а я все еще скучала. Они постоянно были в рейсах. Какое-то время я их даже ненавидела, решила, что меня бросили. Поэтому всегда хотела иметь семью. Потом я познакомилась с Эл, увидела, что она не боится в одиночку решать проблемы, которые могут решить взрослые. Я потянулась за ней, это спасло меня от душевных мук подростка. У меня появились вы. До последнего времени у меня не было таких мыслей.