Воевода обернулся и поднял руку — знак внимания ближайшим сотникам, потом энергично махнул рукой вперед, приказывая увеличить скорость, пока не рассвело. Сотники по всей колонне, как было заведено, молча повторили жест князя. А сам он шлепнул коня по крупу ладонью. Сильно, со вкусом, в завод входя, в пыл. И боли в плече не почувствовал. Какая боль в пылу… Колонна загудела сильнее.
— Скажешь, как остановиться, — приказал разведчику. И опять бежит дорога.
Через полчаса появился второй гонец от Годиона. У этого и конь взопреть не успел. Недалеко скакал.
— Вещай по ходу!
— Посты без звука сняли. Со стороны дороги можно вплотную подойти.
— Добро!
И опять поднятая рука сигнализировала ускорение движения. Дражко с беспокойством поглядывал на небо: успеть бы! Слишком торопится солнце… Слишком быстро светает…
— Здесь стрельцам сворачивать! — через десять минут остановил разведчик князя.
Дражко жестом подозвал трех вечером назначенных тысяцких воевод. Положил руку на плечо разведчика, представляя:
— Он проведет. Старайтесь до поры не шуметь. По времени как раз и мы на место выйдем.
— Нас, ненароком, не перебейте, — пошутил один тысяцкий.
Дражко, не отвечая на шутку, дал и последний наказ:
— Главное для вас — не увязнуть. В атаку идете лавой, сразу по всей ширине, с половины дела ряды выровнять. И без криков. Помните, как зимой… У лютичей… Молча, без крика, чтобы жути нагнать… И здесь так. Дальше не рассеиваться. Проломились сквозь лагерь, покололи, порубали на ходу, и — к горе. В лес. Шибко торопиться тож не след. Дать им время подняться, за вами пойти. Момент надо прочуять. И выводите к нам. А там уже мы встретим. Дистанцию держите. Шагов восемьдесят для стрельцов хватит. Отдельно три сотни пустить на палатки. Там вся знать собралась. Хорошо бы всех порубать. Ясно говорю?
— Поняли, воевода!
— Да будет с нами со всеми Радегаст с его милостивой силой! Его петух уже распустил крылья[58]…
Дражко глянул в небо, то ли надеясь Радегаста там узреть, то ли время прикидывая, и поводом резко развернул коня.
— Остальные, за мной, и без шума. Стрельцы впереди-Через пару минут команда дошла до последних рядов,
колонны двинулись в обе стороны уже шагом, чтобы не гремели доспехи.
Воеводский полк, обойдя стороной горку, занял позицию как раз, когда светать стало активно, и чудный весенний лес наполнился щебетом птиц. Распределились вдоль всей опушки стрельцы, выбирая каждый себе куст или дерево, из-за которого обзор шире. У каждого по четыре стрелы между пальцами левой руки, чтобы выпустить их одну за другой с интервалом в мигание глаза. Конные дружинники, подняв острия копий, встали у них за спиной в три колонны, готовые врезаться, если понадобится, в преследователей клином и рассечь надвое. .
Лагерь данов затянуло легким туманом с темной неглубокой речки с илистым дном и обнимающего ее берега болотца. Речку и болотце, стараясь, чтобы не плескалась вода под ногами, бодричи перешли по пути к горке. Теперь лежали, смотрели перед собой. В тумане тускло светились огни потухающих костров. Над слоем тумана тонкими струйками поднимались остатки ночных дымов. Но родился уже свежий ветерок, разгоняя мелкие облачка в небе. Значит, туман гуще не станет, даже если совсем не уйдет, и не будет стрельцам помехой.
Шум пришел медленной тучей, ползущей с противоположного края низинки. Грозный, нарастающий гул… Только ждущие его появления и могли понять, что это такое. Зашевелились фигурки у костров, едва видимые сквозь туман. Они вставали медленно, не понимая происходящего и не сразу хватаясь за оружие. А когда сообразили, грозная туча уже поглотила их. Дружинники двигались не быстро и не медленно, ровно так, как и следовало, как наказал им князь-воевода Дражко, методично работая мечами или копьями.
Даны бегали, суетились, не слыша команды. Но бойцы они были опытные, и потому бестолковой бойни не произошло. Плечо к плечу, к ряду ряд. Принимали бой…
И где-то сзади уже нарастал новый шум и крики, вторая туча пошла — данская. Но — поздно… Лавина уже прошла, искрошив чуть не половину сонной королевской армии. И двинулась, собираясь плотнее, к лесу под горку.
Нет, не терпит душа солдата такого унижения. Не понравилось данам, что их порубили сонными. Погоня поднялась, возмуп(енная, стремительно двинулась следом. Торопливо, на ходу доспех застегивая и рогатый шлем поглубже на голову напяливая, бежали и скакали солдаты, не сумев даже толком строй принять.
А лава бодричей нырнула под деревья и рассыпалась по опушке двумя организованными рукавами, не мешая своим стрельцам.
58
Идол Радегаста всегда имел на голове шлем, а на шлеме сидел петух с раскинутыми крыльями. Петух олицетворял собой защитника дома.