наружу, как недавно.
Волхв нахмурился. Не ждал он хороших вестей. Слишком мало у Дражко сил под рукой, не успели с юга подогнать дружины. Рарог бы удалось охранить. А выступать навстречу и собой жертвовать, о чем прошлый гонец поведал, не стоило бы. И датское седло на скакуне нового гонца не обещало хорошего. Это седло красноречиво говорило, что столкновение с данами было.
— Даны пришли? — спросил волхв тихо.
— Не дошли… —. новость рвалась наружу.
— А ну… — остановился волхв. — Сказывай!
Гонец торопливо, захлебываясь от восторга, поведал итоги битвы, которую дал князь-воевода Дражко больше чем вдвое превосходящим его силами данам.
— Полностью перебили. Сотен восемь или девять оторваться сумели. Я вот и коня с бою взял! — похвастался.
— Где же ты раньше был! — сурово и устало нахмурился, чуть не застонал Ставр. — Совсем чуток бы пораньше… Тогда Годослав по-другому бы с Карлом говорить стал.
— Не пробиться к нему было… И к тебе не пробиться… Гонец рассказал, как чуть не получил алебардой под зад.
— Надо было пробиться! Да что уж говорить теперь… Теперь наверстывать надо, пока непоздно. Там, — показал волхв, — на углу наши стоят. Поезжай к ним. И смени седло. Не гоже тебе в таком красоваться. Я попробую до Годослава дойти. Порешаем, как быть…
И, не глядя больше на молодого гонца, Ставр задрал голову, с высоты роста высматривая путь к своему князю. Путь был прямой, но чтобы пройти такое небольшое расстояние, следовало бы сначала послать Дражко с дружиной, чтобы его основательно расчистить. Князь ехал в сторону палаточного городка, со всех сторон окруженный восторженными рыцарями. И франками, определившими с первого взгляда возможного нового фаворита короля, и саксами, понимающими, что если Карл держит их с одной стороны — с запада, то теперь будет иметь возможность держать и с другой — с востока. А вокруг своих рыцарей, как и положено им, толпились празднично одетые оруженосцы и слуги. У короля такой свиты нет, к Карлу Ставру пробиться легче, чем к своему же князю. Как хорошо было раньше, когда никто Годослава не знал!
Вздохнул волхв, сурово перехватил посох посредине, и стал тыкать им перед собой, пробивая дорогу. И в доспех кому-то, как в пустую бочку гудящий, тыкал, и в ребра другому. На него ворчали, прикрикивали, отмахивались, подвизгивали, чуть не в драку лезли, а он пробивался и пробивался вперед, не слыша или не обращая внимания на возмущение. Силой Свентовит не обидел Ставра, предвидя, должно быть, такую сложную ситуацию.
Но вся группа, окружившая Годослава, двигалась, Став-ру приходилось одновременно пробивать дорогу и догонять, а это давалось в такой толчее нелегко. И потому достичь цели он сумел лишь в самом палаточном городке, у скромного жилища князя. Но там он уже имел преимущество. Если свита победителя не решилась преследовать своего нового кумира в палатке, то Ставр мог себе позволить нанести визит без приглашения. Годослав только повесил у входа весь избитый свой щит и скрылся за пологом, как Ставр в щит коротко стукнул и вошел вслед за князем.
— Похоже, Карл, княже, рвет на себе от ревности волосы…
— Что так? — равнодушно спросил Годослав. У него уже прошла эйфория от триумфа и, как всегда бывает в такой ситуации, беспокойные думы последних дней вернулись, чтобы продолжать терзать ум и сердце.
— Вся его свита, за исключением должностных чиновников, перешла к тебе. Они тебя на памятные кусочки разорвать готовы, чтобы потомкам показывать клок волос и гордо говорить, кому эти волосы принадлежали. Я еле-еле к тебе пробился…
— Но пробился-таки…
— И боюсь, что не слишком тебя обрадует моя добрая весть.
— Добрая весть не может не обрадовать.
— С одной стороны это так. Как не порадоваться, что Горислав поднял Дражко… И не так, чтобы по двору гулял, а так, чтобы данов побил.
— Данов побил? — непонимающе переспросил князь. — Ах да, он собирался с горсточкой людей выйти навстречу целой армии, чтобы не пустить ее к Рарогу до подхода подкрепления. Так что там произошло?
— Нет больше у данов этой армии. Дражко разбил их. Только восемь сотен догнать не сумели — кони притомились. Остальных положили…
— Как так? — боясь поверить, улыбнулся Годослав. — Сколько у Дражко было дружины?
— Четыре тысячи с половиной. Из них шестьсот стрельцов.
— Куда он их столько потащил… Стрельцам место на стене…
— Они-то дело и решили. Дражко новую войну задумал. Не в сече людей класть, а до сечи врага не допускать.
— В этом есть зерно! — Годослав головой покачал. — Он мне уже давно о таком говаривал. Так что там произошло?