- Разве что так. В принципе, версия всех устроит, потому, что многое объясняет. И череду покушений на Ичигаева, и угон самолета, и выстрелы на мосту. В свете ее, то, что случилось утром в Ростове - хитрый маневр, дымовая завеса, имевшая целью распылить силы милиции, направить их по ложному следу, отвлечь от района основного удара...
- Ну, голова! - вынужден был констатировать Валерий Георгиевич, косвенно признавая, что Аким не так уж далек от истины.
Когда автозак подтащил "Волгу", кум с полковником уже пели песни...
Глава 36
Если ты что-то в уме планируешь, это уже свобода; когда же при этом ты раб обстоятельств - это еще неволя. Ичигаев остался в браслетах, но без конвоя. Это тревожило.
Разве так выкупают? - думал он, переминаясь с ноги на ногу. - Где Эфенди, где дядя, где хоть одна знакомая рожа?
Свой шанс на счастливый исход он считал теперь очень призрачным и в дуще представлял, как сейчас его грохнет этот дедуля, а кум в протоколе напишет: "убит при попытке бегству".
Минжуется чех, не верит в свой фарт, - понимающе думал законник, - ишь, как глазищами зыркает, меня опасается. Зашугали его на киче нестуляки копальники, а такого поди закопай: прикрывает его крылом ангел хранитель. Загони в него хоть обойму - один хрен выживет. Нет, не скоро придет его час, успеет и поумнеть.
Была у Черкеса теория. Глаза, в его понимании - индикатор жизненной силы. С годами они тускнеют: гаснет огонь, остается холодный дым. Такие пустые зрачки он встречал лишь в палате для безнадежных, да на зоне - мрачный, поверхностный взгляд цвета табачного дыма. Никто из его носителей долго не протянул: спид, заточка, туберкулез, гепатит, петля, пневмония - у смерти в неволе большой арсенал и очень богатый выбор.
- Эй, апельсин, - сказал он свистящим шепотом, - ты здесь под мою ответственность. Упаси тебя Бог пойти на подрыв: поймаю - шкуру спущу!
- За базаром следи! - огрызнулся Заур.
До сих пор он видел законника лишь со спины и не мог оценить по достоинству суть и значимость его "парадного фрака", но обернувшись, разом взвесил и то и другое:
- Ты что ль, Черкес?
От души отлегло. Все дурные предчувствия вдруг показались пустышкой, блажью.
Терентий Варламович это заметил. По жизни он слыл проницательным человеком, а на старости лет возомнил себя, чуть ли ни телепатом.
- Я это. Я, сынок, - произнес он ворчливым тоном, - а кого ты хотел увидеть?
- Не знаю, - честно ответил Заур и звякнул браслетами: хотел почесать в затылке, да как-то не получилось. - Сам еще толком не разобрался: кто там, в гостях у Кума, посылал мне приветы с воли. Умные люди говорят, Фармацевт, а я о таком и не слышал.
Старик информацию "схавал", но решил отложить на потом".
- Ты давай-ка, в машину ныряй, подальше от глаз и ушей. Как сейчас говорят в больших городах, имею к тебе предъяву.
- Менты не станут кипешевать?
- Не жохай, они за тебя теперь не в ответе... а ну-ка посунься, я окошко открою...
- А тот, который в ответе... ну, тот, что с кумом ушел, он разве не мент? - самым невинным тоном спросил Ичигаев, откинувшись на спинку сидения.
- Выше бери! - хмыкнул законник, опуская стекло, потому, что в него постучали.
- Вы че, приборзели? - заголосил конвойный, брызжа слюной, - тачка сидит по самые ступицы, мы трос завели, вытаскивать будем... а ну, выходи, помоги!
- Пошел на! - внятно сказал Черкес. - Твой начальник сговорился с полканом на магарыч? - так давай, за него отрабатывай! Вон морду какую отъел! Убери, убери хайло, бо нос прищемлю!
Когда возгласы стали тише, в упор глянул на Ичигаева:
- Так о чем ты, парень, спросил?
- Кто он, этот Полкан?
- Если судить по повадкам, из бывших кадетов: разведка, спецназ, либо госбезопасность. С государством не дружит, но у власти в авторитете. У него, как я понял, везде собственный интерес. В общем, волк еще тот, видел я его в деле: те, кто мог помешать нашей с тобой беседе, отдыхают сейчас наверху, у престола Всевышнего.
Чига вздрогнул. На залысинах стриженой головы проступили капельки пота. Он вытер лицо подолом рубахи и, подумав, спросил с максимальным безразличием в голосе:
- Много их было?
- Человек восемь. Одного из них можно и не считать - голимый терпила в наручниках, на тебя, кстати, похож.
- Очень похож?