По мне, по нему, по бывшим заложникам били почти в упор. Тех, кто стрелял, было всего лишь трое, но они знали дело не хуже Никиты и спокойно, без суеты, выполняли приказ "разыскать и вернуть пропавшие доллары, уничтожить возможных свидетелей".
Всхлипывали осколки и пули, разрывая мягкую плоть, звучно хлопали выстрелы из "подствольника". Древние, как война, рвались безотказные "фенечки". Гранаты ложились кучно, присыпая известковою пылью фрагменты человеческих тел.
В этих горах жизнь дешевле патрона. Бортмеханика ранило в горло, второму пилоту разворотило живот. Остальные погибли почти мгновенно, после первой же серии взрывов.
Что я мог сделать для них? Отмотать секунды назад за минуту, за час до начала атаки? Но это была бы совсем другая реальность. Эталонное время ревизии не подлежит. Все случилось слишком внезапно и кажется, в этой жизни все уже мной проиграно.
Нет, я и не думал сдаваться. Не раз и не два пытался унять, заблокировать боль, хотя бы на миг отодвинуться в прошлое, зализать там телесные раны, что нужно - регенерировать. Но... все эти попытки так остались попытками. Меня, как клещами, сковало мощное биополе с неземной, вяжущей энергетикой. Слишком мощное для того, чтобы связать его с человеческим разумом.
Только в одном мне чуть-чуть повезло. Мое тело попало в "мертвую зону". Гранаты летели слишком полого. По такой траектории им было его не достать, а от прямых попаданий меня ограждал окровавленный труп Нурпаши.
Наконец, пыль улеглась. Горное эхо стихло на дне ущелья. Только тогда автоматчики вылезли из укрытия. Камуфляжа такой расцветки я ни разу не видел. Как будто ожили, вдруг, три глыбы известняка, заросшие древним мхом и пошли, прикрывая друг другу спины, держа наготове оружие. Каждый их шаг был продуман и выверен. За мокрыми спинами скалилась смерть.
Убедившись на месте, что главное дело сделано, они сняли маски. Под ними сочились потом родные, славянские лица.
Бортмеханик был еще жив. Он силился отползти, но только хрипел и плевался кровью.
- Хреново тебе? - с нажимом на вологодское "о" спросил горбоносый блондин, - бедненький! Ну, сейчас я тебе помогу.
Он схватил старика за короткий, седой чуб, упираясь коленом в спину, резко рванул его голову на себя, а потом полоснул по ране ножом. Аккуратный падлюка, отстранился, чтоб не испачкаться.
По грязным, заросшим щетиной щекам, скатились последние слезы. Голова, как бильярдный шар, упала в учебный окоп. Куцее тело дернулось пару раз, выгнулось в позвоночнике, и затихло.
Я сделал попытку вернуться в себя, и снова не смог.
- Лишнее, Бэн, не одобряю, - коротко бросил мужчина лет тридцати.
Был он лыс и небрит. Нет, "небрит - слишком уж мягко сказано. Его носатую рожу как будто измазали гуталином. Но зато на розовой сфере, именуемой головой, волос рос очень редко. Был он черным и мощным, как зубья на массажной расческе. Этого защитника Родины про себя я нарек Кактусом.
Кактус глотал окончания слов:
- "Не одобря". Люди свои, можно сказать, родные, а ты пожалел пулю. Вроде интеллигент, а ведешь себя, как мясник. Зачем понапрасну зверствовать?
- Это не я, Калина, это все он, - усмехнулся блондин и пнул тяжелым ботинком окровавленный труп Нурпаши.
- Если он, тогда ла, - согласился носатый и тоже заржал: громко, раскатисто, заразительно.
- Бандит, натуральный бандит, - продолжал юродствовать Бэн. - Наверное, старовер, а староверы не курят. Придется, Калина, опять на твой хвост приземляться.
- Хрен тебе! - с выражением вымолвил Кактус и показал ему дулю, - последнюю даже менты не берут. Поди поищи трофейных. Да вон, у того хмыря, в кармане целая пачка.
Рука в беспалой перчатке указала на мою грудь:
- Эй, браток, табачку не найдется? - "прикололся" блондин и, как заправский щипач, очистил мои карманы. - Ого, "Президент"! Зямя, иди посмотри: это, часом, не Михаил Сергеевич?
"Зяма" - так он назвал третьего в группе. Это был жилистый, длиннорукий левша, серая мышь без особых примет. Как охотничий пес, он бегал по кругу: присматривался, принюхивался, оценивал обстановку. На оклик отреагировал сразу, как на команду "ко мне!":
- Ну что там такое, Бэн?
- Да ты приглядись, посмотри. Калина, ты тоже не узнаешь?
Вся троица сбилась в кучу. Это хороший знак. Помирать мне уже не хотелось.
- Здрасьте посрамши! - присвистнул Кактус. - А ну-ка тащите сюда аптечку, давайте посмотрим, что с ним?
- Только сегодня о товарище вспоминали! - Зяма присел и, как баба, всплеснул руками. - Если выживет - будет богатым!