Витька все еще живет по соседству, в предназначенной под снос деревяшке. Снимает квартиру, вернее - весь первый этаж. Глупо, конечно, называть Витьку соседом - в этой квартире Жорка никто: живет на птичьих правах, пока контора не вычислит, не придет по его душу. Трижды так уже было, вошло, понимаешь, в привычку: документы в огонь - и ноги! Россия большая, убегать он умеет, оказаться бы трезвым!
В этот последний раз, Жорка решил сыграть алкаша - нелюдимого, запойного забулдыгу. Долго входил в роль, но быстро втянулся и привык жить, ни о чем не заботясь. Поначалу еще, что-то там, суетился: клеил обои, чинил сантехнику, по собственному рецепту модернизировал дверь, но с тех пор, как ударился в последний запой, совсем опустился. Заставить его выйти из дома может лишь недостаток сигарет, или водки. А она, проклятущая, как беда, всегда рядом: выйдешь на трассу, покажешь таксисту кулак с оттопыренным пальцем - и бери, сколько унесешь. Еще и сдачу дадут, и "спасибо" скажут, и до самого подъезда подбросят.
Витька выигрывает четвертую партию. Это потому, что голова у Жорки пустая, как африканский тамтам, плотно набитый ватой. И мысли в той вате вязнут, вязнут... и умирают. Давеча вот вспоминал, как самовар называется. Ясно представил себе эту медную хрень, в которой когда-то чай кипятили - была такая у деда, на его подмосковной даче, еще сапогом хромовым жар нагнетали. Вот только название выскочило из головы: ну, хоть убей! Да, "белка" уже рядом: ползает по извилинам огрызок какой-то мелодии - час ползает, другой ползает... все громче, громче и громче!!!
- Финт у меня во сне неплохой получился, - Жорка с трудом сконцентрировал взгляд на соседе. - Это когда бандиты за мною гонялись. - Он говорит, чтобы не молчать, чтобы хоть ненадолго вырвать из головы эту музыкальную мерзость. - Знаешь, как я самого борзого из них сделал? Он меня настигать начал, был уже в метре, а я это как будто спиною почувствовал: сбавил ход и ушел вправо. Он не среагировал, проскочил и выплыл передо мной, как статуя олимпийца на центральной аллее парка. А я его ногу подсек, завел за опорную. И кулаком - в основание черепа!
- Ты знаешь что? - Витька прервал вежливое молчание, - ты утром не похмеляйся. Я, когда еще крепко бухал, от кошмаров лекарство придумал: весь божий день промучаюсь, а перед сном два по двести, один за другим. Мне помогало: спал, как убитый.
- Спасибо тебе, Витек! Спасибо за добрый совет, понимание и участие. Хороший ты человек! - Жорка неожиданно для себя прослезился и достал из-за шкафа последний пузырь, свой "золотой запас", хранимый на крайний случай, когда кондратий совсем уже за горло берет.
- Будешь?
Витек отказался.
- А я выпью. Губы трясутся, каждая жилка кричит, вены вздуваются на ногах - по утрам они, как бумажные. Боюсь, что порвутся и первые полчаса ползаю на карачках. Жрать не могу, неделю уже не могу! Обоняние обострено до предела - все воняет: чай - вениками, сигареты - дерьмом, я - покойником. А в ванную, или под душ моченьки нет забраться. Да и боюсь, что упаду там и сдохну. Вот, ненавижу себя, презираю. Понимаю, что водка не выход, а завязать не могу. Что делать?
- Жрать надо, - осуждающе молвил Витька, - нельзя совсем без жратвы, эдак, запросто копыта отбросишь!
- Понимаю, что надо, а не могу. Видишь куриную ножку, слева, на подоконнике? - она там неделю уже лежит. Отрываю по волоконцу после каждого дринка. Да и водка не так забирает, если ее закусывать. Денег осталось всего ничего, а пенсию когда принесут...
Жорка делает вид, что сел на любимый конек. Витька все его истории слышал ни по одному разу и выжидает удобный момент, чтобы вежливо перебить, чтобы "заткнуть фонтан" к месту и не нахально.
- Сколько же у тебя на день бутылок приходится? - Витька заметил, что Жорка выдохся и поменял тему.
- Пока пил, не считал, а когда отходить начал, две утром и штуки четыре вечером. Вот эта как раз, последняя, Бог даст, на ней и остановлюсь. Только вряд ли, скорее всего, придется идти, пополнять запас.
- Мне и в лучшие годы столько не выпить!
- А мне, думаешь, выпить? Я ее туда, а она вылетает обратно: не успевает прижиться, отдать организму свой градус. Хоть я и терплю до последней возможности. Так что считай - не считай, а девяносто процентов товара уходит прямиком в унитаз. И то, если донесу, по дороге не расплескаю.
- На дороге водку берешь?
- Попрусь я с такою рожей в "Универсам"!
- Ящика тебе хватит, чтобы наверняка отойти?