- Э, ара, - проклюнулся из нее неожиданно громкий голос, - что-то твой телефон барахлит. Я им немножко шофера по башке постучал, да? Ты пришли к нам своего человечка. Пусть привезет доллары-моллары, наркоту-маркоту, парочку автоматов... ну, как мы с тобой договаривались. И телефон другой передай, немножко покрепче, да? Спокойно поговорим, как мужчины. А то... как там у вас, русских: "Знает одна свинья - узнают еще две"?
- Когда вы намерены отпустить детей? - багровея, спросил небожитель.
- Куда спешишь, дорогой? - казалось, что рация излучает веселье. - В свою Москву ты всегда успеешь. Мы же еще самолет для себя не выбрали и в руках ничего не держали, кроме твоих обещаний, да? А денежки любят, когда их считают. Привезешь половину обещанного - и мы половину отпустим...
- Разрешите мне! - Никита опять вышел вперед, отодвинув плечом хозяина рации.
- Что разрешить? - не понял его представитель Кремля.
- Войти с ними в контакт, выступить в роли посредника.
- А-а-а! Ну что ж, действуйте! Инструкции получите у него! - указательный палец с золотою печаткой ткнулся в широкую грудь представителя МВД.
Спецназовец козырнул, кому-то подмигнул на ходу и скрылся в штабной машине.
- Как, бишь, его фамилия? - тихо спросил небожитель, ни к кому конкретно не обращаясь.
- Подопригора! - ответили сразу несколько голосов.
- Не понял?
- Майор Подопригора, Никита Игнатьевич, группа "Каскад", опытный офицер, три боевых ордена за Афган, - уточнил кто-то из особистов.
- Запомни, - человек в безупречном костюме почтил вниманием кого-то из своей свиты, - а лучше всего запиши. Из Москвы нужно будет позвонить в Министерство. Пусть подготовят приказ об его увольнении. Скажешь, что я настаиваю. Слишком уж он... как бы помягче сказать... впечатлителен, что ли, для такой должности...
Хреновые наши дела, - думал Мордан, дымя сигаретой, - стремился сюда, на юг, хотел разыскать сестренку, оградить ее от беды, переправить в безопасное место. Антон подвернулся кстати - с ним на пару горы можно свернуть. Казалось, все нити в наших руках и вдруг, они оборвались. Все и сразу - раз - и мордой об стол. Ситуация... не знаешь, с чего начинать, на кого опереться - хоть волком вой!
В аэропорт по-прежнему не пускали. В гостинице мест, по тем же причинам, не было.
- Загляните попозже, - посоветовал администратор, - в частном секторе обязательно будут вакансии.
- Что-то я не врубаюсь, - почесал в затылке Мордан, - какой такой частный сектор, если человек хочет поспать?
- И я вам про то же. В нашем городе много домашних гостиниц. Люди сдают жилье в порядке индивидуальной трудовой деятельности.
- А больше они ничего не умеют? - съехидничал Сашка. - Ну, ладно, вы уж как-нибудь расстарайтесь, - и сунул червонец в стеклянную амбразуру.
Сейчас от него ничего не зависело и это очень не радовало. Хотелось нажраться и набить кому-нибудь морду. Бросать его в таком состоянии было не по-товарищески. Я уютно устроился в уголочке его души и впервые за этот день ощутил себя человеком.
На обратном пути Сашка свернул к знакомой "тошниловке". Хотел заправиться пивом, но вспомнив недобрым словом кислый "букет" местного пойла, заказал водку.
- Доллары не продашь? - спросил скучающий бармен, различив в скомканной куче заветную зелень. По старой флотской традиции, деньги Мордан носил в "нажопном" кармане брюк. Покупая что-либо, выгребал оттуда полную жменю и "отстегивал" номинал.
- Сколько тебе?
- Сколько не жалко. Если много, возьму по курсу.
Сашка прикинул в уме наличность и сочтя, что в кармане рублей маловато, сбагрил ему две сотни. Я промолчал, хоть давно заподозрил что-то неладное. Неприятности вырастают из таких вот, дурных привычек.
Пока клиент ужинал, бармен смотался в подсобку. Там долго, минуты три трекал с кем-то по телефону. Когда же вернулся, это был совершенно другой человек: ни следа от былой рутинной расслабленности. Во всем его облике сквозила уверенность в завтрашнем дне.
- Девочек не желаешь? - спросил он, улучшив момент.
- Если много, возьму по курсу, - зло пошутил Мордан. - Некогда мне.
- Ты часом не с самолета?
- Нет, а с чего ты взял?
- Да много их тут, сердешных, за день перебывало. И все как один: сначала нарежутся водки, а потом стенают "за жисть". Нет, мол, у них свободы и счастья - ручная кладь держит на привязи.
Сашка хотел закатить ему в лоб, да вдруг передумал: хорошее место, нахоженное, еще пригодится.
Тем временем, возле кафешки притормозила машина и в стеклянную дверь заведения с шумом вломились четверо. Они заняли столик прямо напротив входа. Бармен жучкой замер у стойки - готовился принять заказ. Судя по взгляду, этих быков он знал.