Глава 3
Прощальный ужин затянулся до позднего вечера. Вернулись "с работы" торпеды Мордана. Принесли выручку, выпивку и закуску. К торжественному столу пригласили не всех. Уважили только Контура и бригадира - человека по кличке Штос. Такие как он, нужны в любом коллективе: у каждого случаются черные дни. Но глянет страдающий человек на вечно унылую физию Штоса - и вроде как полегчает: "Ты смотри! А этому еще хуже!" Еще (за глаза) старшего бригадира называли Угором.
Угор наверное и родился несчастным. Его нормальное состояние - с глубокого бодуна. И сколько бы он ни выпил, похмелье не проходило. Бригадир оставался в одной поре, с вечным желанием "подлечиться". А потом, неожиданно для него самого, в организме отрубался какой-то рубильник и он припадал к столу, так и не приходя в заветную "норму".
- Вот увидишь: проснется и спросит, какое сегодня число, - прояснил для меня Мордан, когда Штоса отправили баиньки.
- Неужто забудет?
- Для него, если хоть часик поспал - наступило утро нового дня. Для всего коллектива стрелку забили вчера, для Угора - неделю назад.
- Кстати, о стрелке! - вдруг спохватился Контур и вышел из-за стола.
- Ик! - отозвался "спящий" в подтверждение этих слов.
- Но в драке незаменим! - Мордан, как рачительный командир, отмечал также и "плюсы" в развернутых характеристиках на своих подчиненных. - Даст, бывало, человеку по кумполу - черепушку провалит. А может и так долбануть, что стоит бедолага вроде при памяти, а под ним половицы - хрясь!!!
Все засмеялись. До сих пор обходились только общими фразами. Темы для разговора, если они и были, не входили в категорию общих.
Я знал, что Мордану нужно подаваться в бега, на юг. После того что случилось, упрятать его за решетку - дело ментовской чести. Кроме того, где-то там проявились следы сестренки Наташки. Воровской телефон указывал на Чечню. Вот он и хотел оградить ее от возможной беды. Хотел, но не мог. Наряду с непонятками, я, как гипс на обеих ногах, "тормозил всю мазуту". И ведь не снимешь эти оковы без высшего дозволения!
- Давеча слышал как поезд гудит, - двинул я пробный шар, - и такая тоска меня одолела! Плюнуть на все, рвануть на юга, "оторваться" по полной программе... ты как, Сашка?
Мордан подавился соленой рыбой.
- Это тебе-то рвануть на юга?! - вымолвил он с презрением. - Весь город в твоих портретах. Чтоб они референдум так рекламировали, мать их с субботы на воскресенье. На-ка вот, полюбуйся, у проходной пивзавода висит.
Он достал из-за пазухи сверток из плотной бумаги, развернул и бросил на стол.
- Ого, - изумился я, - себя с трудом узнаю: вот это рожа! А надпись вполне удалась. Гудит, как набат: "Обезвредить преступника!" Но, все равно: без души поработала типография, без души...
- Это работа на обывателя, - объяснил отец, - черной краски не пожалели, чтоб пострашней было, чтоб в подсознании гражданина портрет отпечатался. Что б даже не сомневался: если встретят нечто, хоть отдаленно похожее - сразу бежал стучать.
- А ты говоришь, "на "юга", - передразнил меня Сашка. - Какие там на хрен юга?! Дороги, вокзалы, аэропорт - все перекрыто, мышь не проскочит. Вон, Штос, как проснется - ты у него спроси. Он дежурил вчера в Мурмашах. Да я и сам тоже видел. Бедные пассажиры! Детские коляски - и те проверяли. Так что, думать забудь!
- Спросишь его... да, кстати, а что вы там делали? - спросил я на всякий случай.
Сашка с опаской взглянул на отца. Тот укоризненно покачал головой:
- Ладно, чего уж там, говори.
- Да, тут вот... Евгений Иванович просил проследить за покойниками. Ну, за этими, которых ты в гостинице покрошил. И, если удастся, заснять это дело: кто привез, кто сопровождает...
- Удалось? - я чуть не подпрыгнул от радости.
- Куда там, - скривился Мордан, - проще самому застрелиться! Сделали исподтишка несколько смазанных кадров: спины, очки, поднятые воротники...
Интересно, - подумалось мне, - это уже интересно!
- А гробы они не вскрывали?
- Ты... ты это что, совсем ненормальный?! -округлил глаза Сашка. - Да разве такое возможно?! Какой идиот будет тебе покойников беспокоить?! Это уже... это даже не беспредел, а самое натуральное варварство! За такие дела убивать надо. Естественно, гробы не вскрывали. Ну, может быть, пропускали через металлодетектор, да и то вряд ли. Вот проснется Угор - уточню.
Жить захочешь - помрешь, - как то сказал дед. Многие его изречения с логикой не дружили, казались мне спорными. Но только теперь до меня дошло, что это - пророчества.
Помирать - не умирать. Это нетрудно, не навсегда. Я уже трижды проделывал подобные фокусы и, должен признаться, смерть человека - самый действенный способ спутать все карты на широком жизненном поле.