Не успел он это произнести, как вздрогнул от неожиданности: откуда-то слева, из-за тяжелой портьеры, выглянула морда бизона, огромная и квадратная, как чемодан оккупанта. Из стены выпирала необъятная грудь и мощная шея. В налитых кровью глазах горела извечная ненависть.
Тьфу ты, черт, чучело! Всего лишь, чучело. А рядом еще одно, чуть дальше еще и еще, как живые: зубр, тур, бизон, овцебык. Трофеи были развешаны по периметру комнаты. Казалось, что все они только что ворвались сюда сквозь многочисленные проломы в стене. Под их перекрестными взглядами стало как-то не по себе, а тут еще, на столе, заставленном бутылками со спиртным, зажглась настольная лампа.
Векшин посмотрел на часы: до прибытия космонавтов осталось сорок минут.
- Внутри, кто-нибудь есть?
- Исключено. Входная дверь на замке. В эти комнаты разрешается заходить только уборщице, экскурсоводу и особо почетным гостям.
- Кто же из них позабыл выключить свет?
- Какой свет? Каррамба!
Лампа горела перед самым носом Аугусто. Раскаленная нить накала была едва различима в слепящих лучах горячего солнца.
Может быть, все так и было? - лихорадочно думал полковник, доподлинно зная, что нет. Ведь наличие или отсутствие света в любом охраняемом помещении - это первое, на что обращает внимание профессиональный разведчик.
- Ладно, зови мужиков, что-то мне здесь не нравится.
Векшин устроил тотальное прочесывание окружающей местности. Черти Рамироса облазили все закоулки. Сам он прощупал руками каждый шпангоут яхты; наплевав на условности и замки, измерил шагами все комнаты дома. Как говорится, узнал предмет лучше любого садовника, уборщика, экскурсовода. Даже сейчас он на память смог бы сказать: сколько бутылок и банок стоят на столе, а сколько лежит под столом.
Не волнуйся, все будет нормально! - взывал он к холодному разуму, - Подумаешь, свет! - халатность уборщицы, неисправность электропроводки, да мало ли что еще? Но только себя не обманешь: все было как-то не так. Он расставлял людей по зонам и секторам ответственности, а в душе нарастало смятение:
Этого еще не хватало! Может, меня "ведут", может, кто-то из пацанов, пользуясь случаем, тренируется? Да нет, я бы заметил, за спиной стопроцентно чисто... но кожей, кончиками волос он чувствовал чье-то присутствие.
А потом зазвучали слова. Не мысли - слова. Они не всплывали из подсознания, их кто-то произносил. Векшин сколько живет, столько и сомневается: было ли это на самом деле? Но тот монолог он запомнил до пауз, до интонации.
- Усеченная жизнь в усеченном теле. Ради чего? Она бесполезна как слава, как золото, как любое из чучел, что будут висеть на стене. Я видел их смерть на кончике мушки, они увидят мою - и все будут квиты. А ты говоришь, "слабак"! Жизнь - это не вечный праздник, а возможность себя испытать, пройти и осилить все, даже боязнь смерти. Ее я воспринял, как вызов, брошенный лично мне, но не сломался, не проиграл, а честно сошел с дистанции.
Векшин схватился за голову и присел на траву.
- Что с вами, амиго? - донесся встревоженный голос, - может быть, привезти врача, здесь в рыбацком поселке...
- Ничего страшного, Август. Просто голова закружилась. Наверное, перегрелся.
Когда все закончилось, он уходил последним. Машина стояла на прежнем месте. Витька копался в перегревшемся двигателе и зло материл здешний климат. Каррадос лежал в тени под брезентом, гоняя в зубах травинку. Векшин молча уселся рядом, облегченно выдохнул и закурил.
- Возьмите, на добрую память от этого дома. - В руках у него оказался колючий сверток.
- Что это?
- Отросток кактуса. Подержите его в теплой воде, а когда появятся корни - пересадите в горшочек и поставьте на подоконник, желательно на солнечной стороне. Кактус очень неприхотлив, он выживет даже в Москве и когда-нибудь обязательно расцветет.
- Я коренной ленинградец, - зачем-то уточнил Векшин. - Спасибо тебе, Август... иак как, говоришь, африканцы зовут колдунов?
- Ньянга.
- В королевстве Лоанго (это на западе Африки, почти у экватора), почитают Вене. В этом слове все: власть, религия, уклад, образ жизни... духовная связь между теми, кто умер и ныне живущими. Но здесь, в Сан-Франциско-де Паула, что-то совсем другое...
Глава 29
Островок был с хренову душу, не слишом презентабельный для уважающего себя океана. Со стороны пролива его прикрывала небольшая лагуна - огромная лужа с узким, неровным входом. Чуть дальше, там, где пенились барьерные рифы, шельф отвесно перетекал в настоящую глубину. С другой стороны лежала песчаная отмель. Тянулась она далеко, до побережья Кубы и была щедро выстлана морскими ежами и звездами, ловушками на лангуста, промышленными колониями моллюсков - караколл и раппанов - объектов республиканского экспорта. В общем, типичный атолл. На нем приютилась пара кокосовых пальм, приземистые мангровые деревья и еще какой-то кустарник. Это все, что удалось обнаружить на пятачке сто на двести, если мерить широким шагом. Жить можно, главное - нет дождя и есть к чему привязать гамачок...