Заур всей душой полюбил родные адаты. В их свете его непутевая жизнь обретала сакральный смысл. Это там, за крутым перевалом, он считался обычным преступником. Здесь, на своей земле, он чувствовал себя Шамилем.
Дядюшка был доволен: племянник оказался способным учеником, со здоровой инициативой. Семейное дело он поднял на новый уровень, с выходом на зарубежного потребителя. Сердце, почки, сетчатка глаз, костный мозг, поджелудочная железа - все это на внешнем рынке дороже золота. Сдай человека по запчастям - домик у моря можно построить.
Свой кусок хлеба Чига имел. Он даже построил дом на окраине Грозного, но хотелось чего-то большего. В Республике, торгующей нефтью, людьми и левым оружием, вырастали из ничего огромные капиталы. Банк Чеченской Республики по-прежнему осуществлял операции и считался в России очень даже платежеспособным. А из Прибалтики в Грозный самолетами шли вышедшие из обращения деньги. Финансовые авантюры, фальшивые авизо... Красивая жизнь за здорово живешь. Власть - как выигрыш в рулетку. За клочок бумаги с неразборчивой подписью, здесь безналом распродавалась Россия. И если бы это была не Чечня, ее бы придумали в другом регионе.
В Закавказье хлынули покупатели, прочие эмиссары из-за границы. Одного из них звали Эфенди. По рекомендации из Москвы, он вышел прямо на Чигу и стал его правой рукой. Прежде всего, аксакал отучил подопечного от наркотиков.
- Черный камень Каабы, - сказал он на ломаном русском, - стоял когда-то в раю и был ослепительно белым. Милость Аллаха опустила его на Землю и он почернел, вбирая в себя людские грехи. Сейчас наступило такое же черное время. Чтобы в нем выжить, нужно иметь светлую голову.
Время действительно было помойным и в личном, и в производственном плане. Покупатель крутил носом: и то его не устраивает, и это ему не так. Конкуренты наглели, в Гогу Сухумского дважды стреляли. (Аллах милостив, молва донесла, что все обошлось.) Против него самого возбудили уголовное дело по старому, мхом поросшему эпизоду. Какая-то мелочь, а надо же: Ичигаев Заур Магомедович снова объявлен во всесоюзный розыск!
Все наезды шли из России, но поразительным образом, даже здесь, за горами, Чига столкнулся с сильнейшим прессингом. Взять хотя бы последний случай. Да с него-то, пожалуй, все и пошло: заказ поступил на конкретного донора. Странный такой заказ: ни резус, ни группа крови, ни другие параметры в контракте не оговорены. А только домашний адрес, фамилия, имя и отчество. Тогда еще показалось: тут что-то не чисто. Но дядюшка успокоил:
- Ладно, - сказал, - не гони волну. Как говорят гяуры, хозяин - барин. Мне же будет полегче. Наше дело довольно хлопотное. Подходящего человека не сразу найдешь. Нужно бегать по поликлиникам, листать медицинские карты. А так... раз хорошо платят, доставим хоть черта. А что у него собираются вырезать, рога или яйца - то не мое дело...
Глава 31
Студентку из Ленинграда доставили ранним утром. Ее извлекли из багажника "Жигулей" и небрежно опустили на землю. Девчонка была, в чем мать родила: стояла, прикрывшись ладошками, и молчала. Багажа при ней - самый минимум: ни лифчика, ни трусов - лишь горсть золотых побрякушек.
- Георгий Саитович тебе передал, - пояснил один из курьеров по кличке Рахматулло, - сказал, "пусть подарит своей невесте".
Заур машинально принял "рыжье", молча сунул в карман, долго, минуты три, пристально рассматривал пленницу. До этого с женским телом он был знаком на ощупь. Затащив зазнобу на шконку, первым делом выключал свет и всегда почему-то стыдился своей наготы. Теперь, как прозревший слепой он испытывал новое чувство - нечто сродни восхищению. Бабенка ему понравилась. Настолько понравилась, что он ощутил легкий укол ревности.
- Так и везли? - спросил Ичигаев со скрипом в голосе, - на троих, небось, разбавляли?
- Ее-то?! - сплюнул Рахматулло, - секельды багда гюлли! Да в голодный год за мешок сухарей даже срать рядом не сяду! Ты бы видел, нохче, какая она была! Как вспомню - блевать тянет. Не баба - голимый кусок дерьма! Это мы ее в автосервисе водичкой из шланга обмыли, в божий вид, так сказать, привели.
Курьер говорил по-русски. Девчонка, естественно, все поняла, но даже не покраснела. Похоже, ей было по барабану: где она и что с ней собираются делать.