- А что делает бабушка Оля?
Я сначала представил, а потом увидел ее, идущую по двору с охапкой сена в руках.
- Лыску сейчас будет кормить. А потом собирается идти по соседям. Будет людей собирать, если мы через час не вернемся.
- Интере-е-есно! - нахмурился дед. - Может, ты знаешь, что я собираюсь сделать?
- Знаю, - сказал я, как ухнул с обрыва, - ты хочешь отнять у меня... все это.
Ему стало не по себе.
- Тошка! - сказал дед ласково и печально. - Ты уж прости меня, старого дурака. Всех нас прости. Я верил, я знал, что ты с честью пройдешь испытание. Но честное слово, надеялся, что ты станешь если не взрослым, то хотя бы мудрым и умудренным! Мне жаль, что ни я, ни другие, не дали тебе самого главного: хоть чуточку здравого смысла, благоразумия. А без всего этого, также как без стремления самому чему-нибудь научиться, ты не сохранишь Звездные Знания. И они тебя тоже не сохранят.
Я все ниже и ниже опускал свою глупую голову. Как это больно - терять! Но больше всего мне было обидно за деда. Я так и не смог оправдать его помыслов и надежд.
Он понял и это:
- Не отчаивайся! Придет и твой вечер. Ты снова вернешься сюда и согреешься дымом костра. А потом пройдешь новое испытание, обретешь свое звездное имя и все, что утратил теперь. А может быть, даже больше. Я дарю тебе это утро, как сон. Ты будешь видеть его по ночам. Верить ему и не верить. И просыпаться, чтобы забыть. Но когда-нибудь вспомнишь все. И те, чьи факелы опять запылают в пещере, будут вести тебя к этому дню, к обретению новой истины. Я буду одним из них. Да помогут тебе Звезды!
Глава 13
Господи, как же я не хотел просыпаться! Но такая паскудная сущность у всех телефонов служебной линии: звонят очень редко, но так, что поднимут и мертвого. Сквозь тонкую щель под броняшкой иллюминатора пробивался солнечный лучик. Наверное, давно уже день. А я все равно не встану. Вот не встану и все!
Только в покое меня не оставили. Кто-то прошел через палубный тамбур, посопел, потоптался у двери. Наверное, боцман. Точно, голос его.
- Капитал велел передать. Через десять минут не выйдешь - буду ломать дверь.
Вот так. Не хотелось, а надо. Придется нырять в свои старые тапки. А в сердце аукались отголоски дивного сна. Я заново прожил главную ночь своей жизни. Видел деда, как наяву. Разговаривал с ним. А еще мне приснилось, что я во сне спал. Кому рассказать - ни за что не поверят!
Спотыкаясь, я поплелся в каюту. Поплескался над умывальником. Хотел было покурить, но судовой репродуктор все решил за меня. Он захрипел, прокашлялся и произнес голосом капитана:
- Начальнику радиостанции срочно подняться на мостик!
Как же, иду!
В душе было солнечно и светло. От вчерашней хандры не осталось и облачка. Ах, горы, горы! Они и в Исландии молодые и глупые. Я взбежал по ступеням, потянул на себя железную дверь.
На мостике было тихо и чисто. Так чисто, как будто бы это не мостик, а рыбная фабрика. Я так удивился, что тщательно вытер тапочки о влажную тряпку. И вообще, наш вечно чумазый "рыбачок" с иномарками на борту выглядел очень солидно. Ни дать ни взять - белоснежный круизный паром, место которому в людном Ла-Манше. Настолько все вымыто, вычищено и выкрашено. Даже неистребимый рыбный дух отдавал теперь свежестью краски, хозяйственного мыла и каустической соды.
Безжизненно повисли ваера. На полу-вздохе застыл рыбопоисковый прибор. И только локатор, уже зацепившись за сопки залива, зажигал на зеленом экране белую кромку берега.
Я бережно открыл крышку "Саргана". Убрал перо самописца с бумажного поля. И только потом поздоровался со всеми присутствующими.
- Одно слово: радист, - ни к кому конкретно не обращаясь, произнес вахтенный штурман. - Выше метра не залезать, больше пивной кружки не поднимать.
Матрос-рулевой подобострастно хихикнул.
- Не думал я, что физический труд напрочь сшибает с катушек столь впечатлительные натуры! - якобы продолжая начатый разговор, ехидно вещал "сэконд".
Я оставил этот пассаж без внимания - не то настроение.
Капитан сидел на высоком лоцманском кресле. Вел беседу по УКВ с кем-то из встречных судов. Сдавал наше рыбное место в обмен на свежие новости. Выглядел он весьма непривычно в новом спортивном костюме и заграничных кроссовках. Побрился никак? Точно, бородку смахнул! Вот ведь, мода какая у рыбаков! С выходом в море всем экипажем стригутся налысо и прекращают бриться. А уже перед самым Мурманском начинают наводить марафет. Гадай теперь, кто есть кто?