- Ты где пропадал? Сейчас почту ловить будем, - обронил Сергей Павлович в одну из коротких пауз, давая понять, что я им замечен, но весь разговор впереди - Тут дело какое-то мутное. Тебя напрямую касается...
Я хотел уточнить, но не успел. Мачитадзе переключился на телефонную трубку:
- Именно так и действуй, - поучал он какого-то олуха. - Прямо на развороте начинай поднимать трал. Иначе порвешь крыло. Там судно лежит на грунте. Еще со времен войны.
На той стороне эфира понимающе хрюкнули.
- Ну, давай! Если почта готова - забегаю в корму.
На палубе суетился боцман Гаврилович. Он койлал поудобнее выброску - длинный линек с присобаченной на конце грушей из плотной резины. А по волнам уже прыгала объемная гроздь надутых воздухом полиэтиленовых пакетов, несущая в своих недрах полезный груз.
- Ты тут, Володя, без меня покомандуй, - распорядился Витька, обращаясь ко второму помощнику. - Мы с Антоном пойдем, погуляем, по рюмочке хряпнем.
- Что там еще за беда? - напрямую спросил я, когда мы спустились в его каюту.
- Не знаю, с чего и начать. У тебя все в порядке?
На такие вопросы нужно отвечать соответственно:
- По сравнению с кем? Ты давай, не крути. Карты на стол!
- Я, вообще, беспокоюсь о работе твоей. Залеты, проколы, напряженные отношения с групповым инженером и прочим начальством? Ну, как на духу: было?
Пораскинув мозгами, я произнес:
- Случались у Селиверстовича претензии по мелочам. Судно приходит в порт, навигационная камера сидит без работы, а у меня ничего не ломается. Еще группового коробило, что классность моя повыше, чем у него.
- Нет, это не то.
- Слушай, с каких это пор ты начал интересоваться внутренней кухней редиослужбы?
- Ладно, не заводись! - Сергей Павлович почесал переносицу. - Тебе развести, или как?
- Или как. Но сначала о деле.
- У "Инты" шифровка для нас! - выдохнул Мачитадзе.
- ???
- С капитаном Крапивиным только что общался на УКВ. Он мне что, значит, шумнул? Ему в Мурманске строго-настрого наказали передать эту бумагу лично. Из рук в руки, минуя открытый эфир. Вот я и распорядился, чтобы упаковали ее вместе с письмами и газетами. Если что, мы эту почту можем запросто не поймать? Ушла под воду и все?
- Ни хрена себе! - возмутился я. - При живом-то начальнике радиостанции такие секреты и сложности? Я, между прочим, подписку давал!
- Вот я и спрашиваю. Может, ты перед рейсом чего натворил? Милиция там, вытрезвитель?
- Кто из нас ничего не творил?
Я подвел под ответ философский фундамент, поскольку еще не знал, что это аукнулось далекое прошлое, которое так хотелось забыть.
Закуска была убогой, если судить по моему аппетиту. Кусочек вяленого ерша да горсточка соленой креветки. Спирт капитан хранил в бутылке из-под шампанского. Каждый налил соразмерно своим возможностям. Я молча проглотил свою порцию и закусил рыбкой. Желудок проснулся и потребовал полноценной жратвы. Экий нетерпеливый! Погоди, сейчас накормлю...
Мимо открытой двери вразвалочку шлепал боцман с уловом в руках. Он глянул на нас с нескрываемой завистью и надеждой.
- Бог подаст! - отрезал Сергей Павлович. - Давай сюда почту и чеши к чертовой матери. Кое-кому сегодня еще швартоваться.
Ситуация мне напомнила анекдот времен Великой Отечественной. Его мне когда-то рассказывал Жуков. Прорвался в Архангельск американский лайнер из конвоя "PQ". На палубе музыка, смех. Пахнет выпивкой, жаренным мясом. И прет по фарватеру чумазый буксир с голодными русскими моряками:
- Эй, на лайнере, супчику не осталось?
- Пошел на ...!
- Полный вперед!
Байка пришлась как нельзя кстати. Гаврилович засмеялся, Мачитадзе задумался. Ну, как тут не вступиться за боцмана?
- Что ты держишь мужика в черном теле? - сказал я Сергею Павловичу. - Это ж твой напарник по игре в "домино". Если приспичит, все равно ведь найдет.
- Ну, ладно! Доставай что ты там наловил, - сказал капитан примирительным тоном.
Вместе с тонкой пачкой свежих газет и сентябрьским номером "Агитатора" в запечатанном сургучами пакете было еще два письма. Одно из них мне - измятый конверт с плохо читаемым адресом. Почерк был мне неизвестен. Но это неважно. Целый ряд особых примет, незаметных для постороннего глаза, говорили о том, что это письмо побывало в руках человека, на помощь которого я всегда и во всем рассчитывал. За исключением одного случая.