- Ты, - говорит, - в комнату проходи, а я пока чайник поставлю.
Вот он, думаю, шанс! Залетаю я, братцы, в комнату, дверь коленкой прижал, и - др-р-р!!! Дух перевел и опять - др-р-р!!! Запах, чувствую, не чижелый, а вдруг?! Снимаю я, братцы, пиджак, и в воздухе им машу...
А тут и дамочка с кухни:
- Ты что, - говорит, - сидишь в темноте?
И выключателем - щелк! - а там! Братцы мои, а там... еёная сестра лежит с мужиком в кровати. Приподнялись оба на локотках, и оттакенными глазами на меня смотрят!
...Когда изложение докатилось до кульминации, Стаса согнуло так, что он чуть не свалился со стула. Игорь стучал по столу правой ладонью и хохотал. Только Никита остался серьезен глазами, лишь делая вид, что смеется. Недаром я его опасался больше всего.
Пора было подавать признаки жизни. Старлей должен был убедиться, что он ловкий мужик, и труды его не пропали даром. Никто не заметил, что я кружку с отравой я поставил под стол, загнал ее ногой под диван и подменил на ту, из которой пил Сергей Павлович, а ему подсунул пустую, из которой наливали Моржу. Гости все еще хохотали.
Не дожидаясь призывов "выпить за это дело", я поднял голову, нетвердой рукой ухватился за кружку, чуть не опрокинув ее. Смех прекратился. Ловцы человеческих душ чуть было не ахнули. То-то же, гады! Раскачиваясь, я выцедил содержимое, закашлялся и сдавленно прохрипел, обращаясь к Сереге:
- Поплохело мне. Пойду, проветрюсь. А это, - я взял со стола нетронутую бутылку, - Орелику отнесу. Пусть тоже порадуется.
- Шел бы ты лучше спать, - сказал капитан. - Чуть что, я тебя разбужу.
Ну, как же! Нашел дурака.
Супротив моего ухода гости, естественно, не возражали. Никита, с молчаливого согласия Стаса, вызвался меня провожать.
Уколоть его, что ли, для верности? - вовсю сомневался он, лелея в кармане заряженный шприц.
Здоровенный старлей сделал попытку увлечь меня за собой, в сторону моей одноместной каюты. Я молча вцепился в поручень. Он попробовал поднажать, но на мостике хлопнула дверь, раздались голоса. Вниз спускался кто-то из вахтенных. И Никита смирился. Я заскользил вниз, соплей растекаясь по трапу, а он семенил рядом, скромненько так, поддерживая меня под локоток.
У "пяти углов" курила толпа. Мое возникновение произвело фурор.
- Не забудь про аккумулятор! - сказал я Орелику и упал.
Меня затащили в каюту электромеханика, принялись водружать на верхнюю койку, а я сделал все, чтобы никто из матросов не сачковал.
Глава 17
Наконец-то я остался один. Внезапно разбогатевший электромеханик умчался делиться своей нечаянной радостью и даже, на что я в тайне рассчитывал, запер дверь каюты на ключ. Он раньше ходил в "Тралфлоте", а там так заведено: "если хочешь жить в уюте, пей всегда в чужой каюте".
Нет, это я здорово сделал, что сюда заявился. У курилки много народу и проникнуть сюда незамеченным не рискнет даже Стас. Понял это и мой провожатый. Он неловко потоптался на месте, сделал пару безуспешных попыток "встрять в разговор" и ушел восвояси, шлепая тяжелой рукой по поручню трапа.
Итак, сомнений не остается. Игорь, Стас и Никита пришли за мной. Пришли очень сложным путем - транзитом через подводную лодку - узнаваемый почерк конторы и лично Мушкетова. Вот и накрылась моя тихая гавань. А всего-то хотелось быть как все, не высовываться, детишек растить, ходить на работу, рассказывать пошлые анекдоты, рассуждать о политике... Родина, милая моя Родина! Не трогай меня, не изводи! Дай дышать, просто дышать!
- Ай-я-яй, я-яй! - выплыл из памяти хрипловатый голос отца. И мне сразу же стало стыдно. - Обижают Антошу? Обижают бедного мальчика?! Ах, они какие! - причитал он в таких случаях, с едким сарказмом в голосе. - Водку жрать да сирот по стране плодить - это мы, значит, всегда с дорогой душой. А чуть не заладилось - сопельки распустил: Родина виновата! Ну-ка скажи мне как на духу: где ты чаще бываешь, в ресторане или спортзале? Молчишь? То-то же! Из тебя на сегодняшний день Морской черт - как из дерьма разрывная пуля. Не я ли тебе говорил: ешь, спишь, гуляешь по улице - помни: на тебя никогда не прекратится охота. Это твой крест. Поэтому, хочешь жить - сам становись хладнокровным охотником. Выплевывай разные там антимонии, как пистолет отстрелянные патроны. А если невмоготу, если сопли хочется распустить - милости просим ко мне на кухню. Внимательно выслушаю, налью даже рюмочку коньяку...
Когда отец заводился, то начинал суетливо сновать по замкнутому пространству: от холодильника - к плотно зашторенному окну. Смешно припадая на раненую ногу, он как бы стремился догнать ускользающую мысль. И лишь настигнув ее где-то на полпути, круто разворачивался на носках, весь подавался в мою сторону и начинал разрубать воздух ребром раздвоенной, как копыто, ладони.