–А нашу встречу сто семнадцать лет назад? – расстроилась перерождённая и снова пришедшая на обрыв душа.
–Тем более.
Душа фыркнула, обиделась, как это её – такую яркую и замечательную не запомнили? Но моё перо уже писало, а обиды я не принимаю и не понимаю. Миг, и душа взмыла вверх. Мелькнули золочённые ворота, и…закрылись. Душа не попала в них и камнем летела теперь в огненную пропасть, огненные язычки которой складывали издевательскую смеющуюся рожицу.
Потому что надо уметь себя здраво оценивать! И ведь не новичок! Ан нет, туда же.
–Я хочу к маме…– плакала тем временем молодая душонка. Я снова не ответил – утешение тоже не мой профиль. Пока не решит, она не обретёт ни мира, ни страданий – в зависимости от выбора собственного и выбора высшего.
–Следующий.
–А бог правда есть? – ещё одна утомительная категория душ! Ты умираешь и видишь перед собою Смерть. Смерть ведёт тебя через серость к двери, и ты оказываешься здесь. Ты видишь край миров и пропасть огня, и белое небо, и полупрозрачные бестелесные здесь, и обретающие телесность в одном из Царств души. И ты спрашиваешь меня о боге? Ну наверняка что-то точно есть!
–Я не видел, – честно ответил я.
–А дьявол? – не унималась душа.
Вздыхаю. Интеллектуальный вопрос. Ну ладно, спишем на нервы.
–Его я тоже не видел.
–А где лучше в аду или в раю? – не желала успокаиваться душа. Но я видел – она желает не успокаиваться, потому что она не желает выбирать. Тянет время. Эх, люди…
Или не только люди? Не знаю.
–Каждый решает сам.
Она молчала, раздумывала.
–А я смогу передумать?
–Это зависит не от меня.
Она кивнула, решилась. Приблизилась к самому краю, обернулась на меня, пытаясь найти поддержку. Я смотрел на неё с равнодушным любопытством. Я уже перехватил перо, записавшее про неё пять столбцов. Мне оставалось записать шестой…
Она сделала прыжок, с отчаянным стоном сорвалась вниз… чёрно-серебряные врата не открылись и её швырнуло вверх, мол, подавитесь! И ворота Небесного Царства снова мелькнули золотой полупрозрачностью, принимая душу.
Надо же, красиво влетела. Я записал направление, оглянулся на собравшихся на обрыве души. Никто больше ко мне не приближался, видимо, пока не решился. Ничего, кто-то найдётся. У меня бесперебойная работа. Люди слишком быстро и слишком часто умирают. Редко приходится долго ждать. Сейчас, насколько я мог видеть, полупрозрачные души заняли всю видимую часть обрыва. Одни переглядывались, кто-то молчал и плакал, кто-то пытался молиться, кто-то просто думал…
Я ждал следующего. На мой вызов пока никто не выходил и я воспользовался передышкой, чтобы обратиться к молоденькой, всхлипывающей душе, так и лежащей у края:
–Если вы не решили, очистите, пожалуйста, платформу.
–Можно я? – знакомый хмельноватый голосок. Мой недавний гость, который пожелал схитрить и броситься без выбора, видимо, осознал степень своей глупости.
–Следующий, – согласился я, жестом подзывая его.
–Счас! – пообещала душа и снова рванула к обрыву. Я глянул на перо, оно молчало. Меж тем душа прыгнула и…
Я увидел, как нелепо и глупо она пытается махать руками, пытаясь, видимо, взлететь к Небесному Царству. Ну что за идиот? Решил, что надо стать птицей? Снова пойдёт в очередь. Идиот!
Я покачал головой:
–Следующий.
Кто-то перешагнул, сделал совсем маленький шажок, вроде бы готовясь с мыслями. Я же обратился к душонке, что хотела к маме:
–Очистите платформу, пожалуйста.
–Я…помогите мне встать, – попросила она. – Мне надо подумать.
Я кивнул – обычно я так не делаю, но для очистки платформы…в конце концов, кого-то она могла смутить своими слезами и присутствием.
Я вышел из-за стола, легко поднял невесомую материю, бывшую человеком, и поставил на ноги. Она отошла в сторону, плача, и что-то бормоча, я обернулся к своему столу, готовясь за него сесть, и увидел себя, уже сидящим за ним.
***
Сомнений не было. Это был я! В серо-синем плаще, босой, уродливый и прекрасный одновременно внешне…
И этот второй я смотрел на меня так, словно чего-то ждал.
–Пожалуйста, если вы не решили ничего о своём выборе, очистите платформу, – сказал «я», обращаясь явно ко мне.
Я обернулся в растерянности к душам. Не думал прежде, что вообще могу испытывать растерянность, но сейчас, без сомнения, я чувствовал её. Души смотрели на меня ослепшими глазами бывших мужчин и женщин. А я стоял перед ними, словно бы вышедший из их бестелесной кучи.
Я возвёл к ними руки, моля о справедливости, и осёкся. Мысли оборвались. Мои руки были полупрозрачны, словно я сам стал душою.
Я оглядел себя. На мне больше не было плаща и я не был из плоти. Я был душой. Но чьей? Какой?..