Позже, после того, как Кокс принял душ, а лондонский горизонт как раз начал рисоваться сквозь туман в лучах рассвета, он напомнил себе обо всем, что для него сделал Джорджио. Заодно и о том, что Донна Брунос — жена его лучшего друга.
Маэв и Марио приехали в дом Донны в восемь пятнадцать. Маэв припарковала свою «ладу» на автомобильной дорожке. При первом же взгляде на дом ее омыл привычный поток удовольствия. Донна сама открыла им дверь. Широкая улыбка была словно приклеена к ее бледному лицу. Маэв отметила темные круги у нее под глазами, обратила внимание на то, как натянута кожа на лице, как устало опущены плечи, и мысленно прокляла Джорджио. При этом вслух она мимоходом поинтересовалась, «как он там». Марио в своей обычной спокойной манере нежно поцеловал Донну и спросил ее, хорошо ли она спала.
Донна была рада видеть их. Они вошли в дом, и Донна помогла Маэв снять ее старое фиолетовое пальто, чуть заметно передернув плечами при воспоминании о роскошном кожаном с замшевой отделкой пальто, которое Джорджио купил матери и которое, насколько могла видеть Донна, Маэв никогда не надевала.
— Привет, Долли, дорогая! — почти прокричала Маэв. — У меня все эти дни были настолько заняты, черт бы их побрал! И вот я сказала Марио: «Давай-ка навалимся на нее рано утром, уж тогда-то мы наверняка захватим ее!»
— Ты хорошо выглядишь, Дол, мне приятно тебя видеть, — улыбнулся Марио.
Она лишь кивнула в ответ и начала возиться с приготовлением кофе. Исподтишка Долли разглядывала Марио, обращая внимание на его тонкие черты, на своеобразные, несколько женственные интонации и манеры. Он был отдаленно похож на беднягу Джорджио, только у того лицо — чеканное и мужественное, а у Марио — чересчур женственное. На самом деле и Долли, и Маэв, стыдясь себе в этом признаться, предпочли бы, чтобы Нуала имела черты Марио, а он — лицо Нуалы. Долли следила за тем, как он манерно поднимает чашку и, жеманно оттопырив мизинец, пьет свой кофе. Отмечала, как он, растопырив пальцы наподобие гребня, отбрасывает назад пряди волос, упавшие на глаза, как поднимает брови с тем, чтобы подчеркнуть некоторые слова. Долли тяжело вздохнула: «Наверняка он гомик. Это так же верно, как то, что не существует девятифунтовой бумажки. Я могла бы побиться об заклад на этот счет».
Маэв с особым пристрастием наблюдала за сыном. Он всегда находил общий язык с Донной, и вот сейчас, за то, что он вызвал у нее улыбку, Маэв готова была расцеловать его.
— Ты все еще работаешь с Джоном? — спросила Донна.
Марио покачал головой.
— Нет, Дон. Боюсь, мы с ним немного повздорили. Я всерьез подумываю о том, чтобы ненадолго уехать за границу. Мой дядя Костас с Родоса предложил мне открыть там дельце. Посмотрю, как у меня это пойдет. Просто мечтаю годик-другой провести в Фалараки. Я понимаю: вообще-то это дыра, — но ведь можно поселиться в небольшой квартирке в Линдосе и там наслаждаться жизнью сполна. Ты же знаешь: с одной стороны — безумие и неистовый ритм жизни в Фалараки, с другой — спокойная красота Линдоса. К тому же там живет мой друг Каспер, и я могу развлекаться с ним на пару, пока мне это не надоест…
Донна заметила, как при этих словах поджала губы Маэв, и почувствовала желание расхохотаться: «Наверняка она догадывается, что Марио гомосексуалист. Он, похоже, сам подчеркивает это так, как другие люди подчеркивают свою сексуальность или шарм». В отличие от Маэв Донна пришла бы в ужас, если бы у нее оказался такой сын, как Марио. Был Марио гомосексуалистом или нет, но он представлялся добрым и приятным парнем, человеком респектабельным, а остальное Донну не волновало. У Марио никогда не возникало серьезных конфликтов ни с Маэв, ни с папашей Бруносом. Он много работал, в основном в школе, часто ездил в Поли, что в Баркинге — там сейчас размещался единственный университет в восточной части Лондона — и очень хорошо себя обеспечивал материально.
Единственным допущенным им на настоящий момент промахом можно было считать особую привязанность к высокому светловолосому парню по имени Каспер. Но после долгих лет, наполненных периодическими вспышками гнева со стороны Маэв, шуточками Джорджио и Стефана, Марио недавно порвал отношения с этим парнем. Донна знала, что Джорджио и Маэв, да, в сущности, и вся семья, понимали: он просто переживает определенную фазу созревания, и какая-нибудь страстная женщина, встретившись ему на пути, быстро покажет Марио, как он заблуждается. Одна Донна принимала его таким, каким он был на самом деле, и вследствие этого они очень сблизились.