Гарри взял телефонную трубку. Он приготовился услышать пронзительный голос Банти. И выдержать волну ярости, которая наверняка обрушится на него в ответ на неожиданную просьбу. Такой прием был ему гарантирован. Во многих отношениях он и раньше завидовал Джорджио, в частности, тому, что у него столь смиренная маленькая жена. Теперь же Гарри просто позеленел от зависти: «Банти — не та женщина, которой можно приказать что-либо сделать в твоих интересах. Даже если ты точно знаешь, что это для тебя хорошо».
Глубоко вздохнув, он все-таки набрал свой домашний номер.
Глава 20
Банти Робертсон впору было связывать. Она стояла посередине гостиной и мрачно, угрожающе смотрела на мужа, безуспешно пытавшегося утихомирить ее.
— Банти, дорогая! — Глаза Гарри умоляющим выражением были устремлены на жену.
— Заткни свой дурацкий рот, Гарри! Я не поеду, повторяю тебе, не поеду в дом этой суки ни ради денег, ни ради любви. Ты понял? Или ты хочешь, чтобы я написала тебе это на лбу в виде татуировки?
Гарри почувствовал, что сердце у него упало куда-то вниз — пониже пупка.
— Банти, послушай меня, ради бога. Тебе придется сделать это. Если Джорджио откроет рот, мы все увязнем по самую шею. Включая тебя и твоего отца.
Длинное лошадиное лицо Банти застыло в злобной усмешке. Она отнюдь не женственно, а скорее грубо фыркнула через большие ноздри.
— Прости меня, если я кажусь тебе упрямой, дорогой Гарри, но если бы Джорджио собирался разинуть пасть, то, я думаю, к этому времени он уже сделал бы это. И что, в конце концов, ему теперь это даст? Он и так отбывает восемнадцатилетний срок. А я-то думала, что даже ты можешь понять такую простую вещь.
Наконец высокий пронзительный голос Банти задел какие-то мужские струны в душе Гарри. Он переборол свой страх. И впервые за всю долгую жизнь со своей тощей долговязой женой Гарри Робертсон заорал на нее:
— Он собирается добиться решения по проклятой апелляции, ты, чертова идиотка! И если ему это не удастся, вот тогда он наделает дел. Когда-нибудь ты или твой папаша задумывались об этом? Значит, и отцу твоему не приходило в башку, что Джорджио может получить снисхождение и даже просить, чтобы его выпустили из ловушки в обмен на скандал, который нас обоих оставит по пояс в дерьме?! А вдруг он проболтается о нашем бизнесе, и об этом начнет судачить вся страна. Об омерзительном производстве, в делах с которым вы все завязаны?! Я долго терпел то, как ты артачилась. А теперь хочу, чтобы ты меня выслушала! И слушалась теперь и всегда меня, а не себя и этого сутенера-папашу! Майор Браунинг, надо же! Единственное проявление тесной близости к армии — это работа в теплице за дезертирство. А теперь прекрати скулить, поезжай туда и успокой эту суку, жену Джорджио.
Банти широко раскрытыми глазами уставилась на мужа. В их ледяной голубизне сверкала сталь, словно она пыталась разрезать мужа пополам своим взглядом.
— Как ты смеешь! Как ты смеешь говорить так о моем отце? Майор — уважаемый человек…
Гарри громко застонал как бы от боли и оборвал жену, только теперь его голос зазвучал тихо и печально:
— Для чего ты настаиваешь на своем, когда это явный розыгрыш, Банти? Я же Гарри, твой муж! Ты об этом помнишь? Я встретил тебя много лет назад, когда ты жила в Хаддерсфильде, а папочка твой сидел в тюрьме «Стрейнджвейс» за мошенничество. Отец твой — профессиональный жулик, дорогая. Неплохой, должен я признать, специалист, но, по сути, все равно жулик. Ты никогда не ходила в частную школу, и у тебя никогда не было своего пони, и ты никогда не жила в Сингапуре. Так что перестань притворяться передо мной, ладно? Просто выслушай и сделай, как я скажу, сейчас же. Садись в машину, поезжай в дом к Донне Брунос и хорошенько с ней поболтай по старой дружбе. Дай ей понять, что мы на стороне ее мужа. Скажи, что мы выжидали, пока уляжется шум, прежде чем сделали первый шаг. Она это поймет, она умнее, чем ты всегда о ней думала. Выясни, какой в настоящее время расклад и что происходит с Джорджио. Сделай это, Банти! Потому что в настоящий момент все наше будущее в руках Джорджио. Мое, твое и майора…
Банти прислушалась к голосу мужа, разглядела отчаяние в его глазах, и хотя почувствовала его неприкрытую враждебность к ее отцу, она решила тем не менее, что в данном случае лучше уступить. Гарри мог долго пребывать у нее под каблуком, им можно было манипулировать, он порой показывал себя полнейшим глупцом. Но если он в качестве аргумента выдвинул вперед закон, тут уж Банти ничего не оставалось, как послушаться его. Гарри знал, о чем говорил, и в общем-то имел право распоряжаться. Одно у Гарри было общим с женой: оба они изо всех сил старались спасти свои задницы.