И тогда Левис улыбнулся.
— Пока ты будешь бояться, Сэди, все сказанное мной не потеряет своего значения. А почему ты боишься — это твое дело. — Он заговорил громче, с повелительными интонациями: — Ну а где же чашка чая?
Тимми медленно вошел в комнату, осторожно неся перед собой оловянную чашку на блюдце, стараясь не перелить чай через край. Он с преувеличенной аккуратностью поставил чашку на стол рядом с Левисом.
Левис так поглядел на чашку, словно в ней был не чай, а нечто особенное.
— А где чашка для Сэди, Тимми?
— Я вовсе не хочу чаю, мистер Левис! — смутился Сэди. — Но все равно спасибо…
По ходу телепередачи «Соседи» разгорелся какой-то спор: громкие, пронзительные голоса персонажей с экрана нагнетали напряжение в и без того накаленной атмосфере комнаты отдыха.
— Выключите этот ящик! — жестко приказал Левис.
Телевизор был немедленно выключен. В наступившей тишине комнаты слова Левиса зазвучали угрожающе:
— Если я говорю, что ты хочешь чашку чая, Сэди, значит, так тому и быть. Принеси еще чашку, Тимми.
Джорджио отметил, как несколько раз поменялось выражение лица Тимми, переполненного эмоциями, затем верзила повернулся и вышел из комнаты. Двадцать пар глаз проводили его взглядами, все удивились про себя тому, насколько Тимми спокойно воспринимает происходящее. И все же никто не стал меньше уважать его из-за этого, все понимали: будь любой на месте Тимми, он поступал бы так же. Это диктовалось необходимостью выжить.
Теперь Левис наслаждался чувством удовлетворения. Он взял со стола костяшку домино:
— Шесть — шесть. Похоже, я выиграл, а, Сэди?
Сэди опять посмотрел ему в глаза.
— Вы всегда выигрываете, мистер Левис. — тихим, женственно тонким голосом размеренно произнес он.
Джорджио обратил внимание на то, как вокруг них постепенно возобновились разговоры, послышался стук пепельниц и чирканье спичками. Он видел, что люди в комнате успокоились и вернулись к своим прежним занятиям, пытаясь выбросить превратности судьбы Тимми из головы.
Левис снова увлекся в домино. Джорджио внимательно следил за ним. И сделал для себя вывод: теперь, когда Тимми расстроен потерей Сэди, у него появился союзник в игре против Левиса.
Джорджио смотрел на самого матерого преступника Британии и поражался — каким образом этот человек сумел подавить их всех так быстро и безоговорочно? «Когда удеру отсюда, обязательно позабочусь о том, чтобы все узнали, как я переиграл этого злобного типа, Дональда Левиса». — Эта мысль грела Джорджио душу. Но пока он не оказался вдали отсюда, в надежном месте, ему придется не высовываться, как и всем остальным.
Он смотрел, как Сэди ловко скручивает себе сигарету, и чувствовал уважение и своего рода привязанность к этому парню: «Сэди на моей стороне. Тимми тоже на моей стороне. Теперь я не так одинок». Джорджио вернулся к своим письмам и поднял глаза, лишь когда в комнату вошел Тимми с чаем для Сэди. Окаменевшее лицо Тимми отражало подавленную ненависть, и какие-то несколько мгновений Джорджио даже надеялся, что Тимми что-нибудь сделает с Левисом. На руках у заключенных имелись в огромном количестве бритвы, равно как и изготовленные тайно вручную самострелы на один выстрел.
«Если Тимми сверх меры расстроится, он ведь может просто вывести Левиса из игры». — Эта мысль не отпускала Джорджио весь вечер.
— Привет, Пэдди!
Пэдди удивленно обернулся, услышав знакомый голос.
— Привет, Маэв. Что привело тебя в эти края?
Маэв лениво улыбнулась:
— А как ты думаешь — что могло привести меня сюда? — Она смахнула со стула на пол грязный жакет ослиной шерсти, прежде чем сесть. — Каким образом ты умудряешься извлекать выгоду из этих чертовых участков, ума не приложу! Пока я добиралась сюда — пропали мои бедные башмаки.
Пэдди присел за маленький столик в бытовке. Провел рукой по лицу в ожидании, пока Маэв заговорит вновь.
— В чем дело, Пэдди? У тебя язык кошки отгрызли, что ли? Я же задала тебе вопрос!
Доновон почувствовал замешательство. Маэв Брунос была не просто хорошо известна ему. Он ел и пил и у нее на кухне, и в ресторане Бруносов; знал ее и папашу Бруноса чуть ли не полжизни. Пэдди уважал их, дорожил их дружбой и, что самое главное, работал на их сына.
— Я не знаю, что привело вас сюда, Маэв. Может, вы подумываете о том, чтобы заняться коммерческим строительством?
Она поправила лиф платья бессознательным движением, которое напомнило Доновону подобный жест, характерный для персонажа какого-то известного в прошлом, но ныне забытого кинофильма.