Робертсон поднялся по ступеням карьеры от простого клерка до члена муниципального совета; работал, чтобы жить хорошо, чтобы обеспечить себе приличный уровень жизни. И он до определенного момента не позволял себе ничего противозаконного, всегда держа нос по ветру. И вот сейчас, в течение этих нескольких секунд, Гарри мысленно спросил себя: а для чего, собственно, он суетился? Ведь у них даже нет ребенка, которому можно было оставить все это. И тут Банти улыбнулась, и он понял, что она прочла его мысли: «…Эта тощая злобная сука залезла мне в душу, когда ей было семнадцать лет, и с тех пор не вылезает оттуда».
Левис пришел в восхищение от новой обстановки камеры Бенджамина. И одобрительно кивнул.
— Теперь тебе нужны какие-нибудь шторы. Красивый кремовый цвет будет хорошо смотреться.
Дональд Левис был в своей стихии: он считался признанным экспертом по цветовой гамме. Вторым лучшим специалистом такого рода слыл Сэди. Никто не спрашивал ни о чем Эрика, хотя тот действительно относился к художественному миру, потому что, как все думали, Мейтс был слишком сильно выраженным мачо для подобного рода вещей.
— Я собираюсь кое в чем разобраться, мистер Левис, — рассудительно произнес Бенджамин. — Сейчас мне нужен на пол красивый ковер.
Джорджио, прислонившись к стене, прислушивался к обсуждению и с каждой секундой все меньше верил своим ушам. Спустя некоторое время он оттолкнулся от стены и пошел на кухню посмотреть, как Сэди готовит гуляш.
— Ну как жизнь, Сэди?
Лицо Сэди выглядело бледным без обычного макияжа.
— А как ты думаешь? — пожал он плечами. — Тебе понравилось бы, если бы Дональд Левис поддевал твою задницу?
Джорджио от отвращения прикрыл веками глаза.
— И что ты собираешься делать?
Сэди снова неопределенно пошевелил плечами. Мрачная безысходность участи этого еще молодого человека приводила Джорджио в ярость.
— А что я могу сделать? Я жалею Тимми. Он как потерявшийся ребенок. Понимаю, что людям на нас наплевать, но я переживаю за Тимми. В моем мире таких людей, как он, очень мало. Такие почти не встречаются. Он слушал, когда я ему рассказывал о своих мечтах и желаниях. Пусть Тимми — жирная невежественная скотина, но он заботился обо мне, Джорджио! А для человека вроде меня это очень много значит. Благодаря ему мне казалось, что я делаю то, что хочу делать. Он по-настоящему интересовался мной, Альбертом Муром, которого все знают только как Сэди. Мужчиной, который на самом деле не является женщиной. Человеком, стоящим по рангу ниже некуда.
Джорджио молча качнул головой.
Несколько минут они молчали, пока Сэди мелко резал лук и давил чеснок.
— Мы с Тимми стали притчей во языцех. Я понимал: как только Тимми выйдет из тюрьмы, он тут же выбросит меня из головы. И я принимал это. Но пока мы были с ним вместе, у меня имелась хоть какая-то защита. Ты бы удивился, если бы узнал, что за типы пристают ко мне, Джорджио. Самые отъявленные гомики пытались овладеть мной. В прошлом году один такой, достаточно известное лицо, изнасиловал меня вместе со своими двумя приятелями, пока я был на работах. А ублюдки-тюремщики сидели все это время и наблюдали. Я не говорил об этом Тимми, но он догадался, да благословит его Господь… А три сутенера, что сделали это, нацепили презервативы, веришь ли? Сэди ошеломленно покачал головой.
— Все ненавидят гомиков, обвиняют нас в распространении СПИДа. Однако проведя несколько лет в заключении, уже не воротят нос от нас и не отказываются повалить тебя и взнуздать твою задницу. Но они ведь не бандиты, черт бы их подрал! Нет-нет! — с горечью произнес Сэди. — Они просто развлекаются… Странное дело, Джорджио, но греки почему-то слывут гомосексуалистами. Ты знал об этом? Думаю, большинство мужчин, как бы они ни боялись гомосексуалистов, в конце концов обратятся к мужчине, если у них под рукой долго не будет женщины. Буря в стакане воды, если простишь мне этот каламбур. Типы, изнасиловавшие меня, поступили так именно потому, что были уверены: это — самый залихватский способ заполучить мою задницу. Они не могли подойти ко мне по-доброму и договориться со мной, потому что это сделало бы их слабаками, не так ли? А ведь они не такие, да? Они — отчаянные парни, которые лихо изнасиловали какого-то там гомика. Просто потеха…
Сэди помолчал и осторожно провел пальцем по глазам, чтобы смахнуть слезы.
— И они еще говорят, что я помешанный. Один из лучших аргументов для увеличения числа разрешенных супружеских визитов — это количество изнасилований мужчин, которые совершаются в тюрьмах.