Вошел Джорджио и принес три чашки чая.
— Там какой-то кошмар, Тимми. Повсюду носятся самые разные слухи. Кто-то говорит, что он умер; другие утверждают, что ему сделали операцию, третьи — к примеру, Бенджамин, — что его увезли ребята из «Санди спорт», чтобы он продолжил отбывать срок в штрафном блоке.
На это даже Сэди улыбнулся.
— Я надеюсь, что он мертв, Джорджио. На благо Тимми. Тимми пожал плечами и отхлебнул глоток горячего чая, сдобренного тюремным самогоном.
— Надеюсь, он сдох. Ненавижу этого ублюдка! Знаете, как это ни забавно, хоть я и очень боялся его, но тут почувствовал себя так, словно могу горы свернуть. И потом, когда я увидел там мою старушку Сэди…
— Ну, не надо о старом, Тимми, если не возражаешь.
Джорджио с сомнением покачал головой:
— Я заметил, что Чоппер за всем очень внимательно следил. Нам все же лучше поостеречься. Мне Левис на первый взгляд показался потенциальным мертвецом. Но у меня такое чувство, что от этого тина тяжело будет избавиться. Вы понимаете, что я имею в виду?
Разговор как-то сам собой стих. Каждый был погружен в свои мысли, когда нейтрально настроенный надзиратель, мистер Марвелло, вошел в крошечное помещение камеры.
— Убийства продолжаются, простите за каламбур. Начальник тюрьмы — как молоденькая девственница на свидании с Казановой. Хочет знать, почему никто ничего не видел. Мне даже стало смешно, поверите ли, ребята. Я всегда удивляюсь: откуда берутся такие кретины? Он никогда не служил ни в одной поганой тюрьме, ни разу в жизни, а потом приходит сюда на немалое жалованье и начинает учить нас, что делать. Просто смешно! Но оставим это, парни… У Левиса отняли почку. Он в отделении интенсивной терапии, в гражданском госпитале. Надеюсь, Левис сыграет в ящик, и тогда все у нас будет нормально.
Сэди поднял глаза на тюремщика.
— А что значит «нормально», мистер Марвелло? Я забыл.
Марвелло ухмыльнулся.
— При всем уважении к тебе, Сэди, я не думаю, что ты можешь это знать. Но в любом случае держи пальцы крестом. — После чего он выскользнул из камеры.
Тимми выпил свой чай тремя большими глотками.
— Я все равно что мертвец, это ясно.
Джорджио с ним не согласился:
— Подожди! Посмотрим, что произойдет, Тимми. Предположим, Левис все-таки очухается. Ты же видел реакцию других заключенных. Многие из них надеются, что он выбыл из игры. В худшем случае некоторое время Левис не будет стоять у нас на пути. И все мы сможем вздохнуть свободнее.
Сэди поднялся с места:
— Я пойду в комнату отдыха — послушаю, о чем там жужжат. Идет?
— Не могу поверить, что я сделал это! — затряс головой Тимми. — Что я сделал это с Левисом… О, Сэди, я просто в штаны наложил от страха!
Сэди погладил Тимми по голове:
— Ну, что сделано, то сделано, как любила говорить моя старушка мать. А я прошвырнусь узнать, к какому общему мнению все пришли. Я ненадолго…
Как всегда в комнате отдыха было шумно: орал телевизор, играл магнитофон, и мужчины в разговоре пытались перекричать тот и другой. Сэди нерешительно вошел в комнату.
— Все в порядке, Сэйд? Как твой старик? — Бенджамин широко раздвинул губы в усмешке.
— Это правда, что ему удалили почку? Вот, парни, держитесь впредь подальше от лакомого куска!
Большой Рикки-растафариец сворачивал себе самокрутку. Сэди знал, что после Левиса следующий претендент на корону — Рикки. Он был достаточно крупным и сильным для того, чтобы взять верх над остальными. И шестерки Левиса уже вовсю старались добиться расположения Рикки. Сэди это устраивало: Рикки — хороший человек, настроен на отсидку в тюрьме, не пристает к геям, и единственное, кого он терпеть не может, — это педофилы. В сознании заключенных четко различались те, кто удовлетворяли мужчин, и те, кто сам растлевал мальчишек и девчонок.
Чоппер держался особняком — сидел перед телевизором в отдалении от остальных и смотрел старый черно-белый фильм по четвертому каналу. Сэди как раз застал момент, когда на экране Лана Тернер садилась на кровать своей горничной и заливалась горючими слезами.
— О, «Подражание жизни»! Я люблю этот фильм. — Он присел на стул между Чоппером и еще тремя другими мужчинами, поглощенными фильмом. — Мне нравится то место, где она идет в ночной клуб, чтобы забрать оттуда свою дочь, и делает вид, что она — горничная дочери.
Чоппер кивнул:
— Согласен, когда на это смотришь, то пробирает до костей. — Он откинулся на спинку стула. — Эй, там, выключите этот поносный ящик, ладно? Я пытаюсь смотреть фильм!
Магнитофон кто-то поспешно отключил. Но тут поднялся Рикки и снова включил его, увеличив звук до максимального. Металлический рок снова грохотал в комнате. Вопли из песни «Ку-клукс-клан» далеко разносились по крылу, и их слышали теперь все заключенные и тюремщики.