Энни покачала головой.
— Нет, спасибо, Алан. Мы с Донной хорошо справляемся. — Она бодро улыбнулась ему. У Алана не осталось иного выбора, как только выйти из комнаты.
Энни подошла к Донне вплотную и нежно коснулась ее руки.
— Я веду себя, как настоящая сука, не обращайте на меня внимания. Ваша красивая одежда и изящная фигура вызвали у меня раздражение. Я очень сожалею обо всем, что я наговорила, искрение сожалею.
Донна закончила намазывать хлеб.
— Мне не нужно ваше сочувствие, Энни. Просто хотелось бы, чтобы окружающие перестали обращаться со мной так, словно я — грязь, принесенная на башмаках с улицы. Мне известно, какое я произвожу на людей впечатление. Что ж, сожалею об этом, ничего не могу поделать. Мне еще никогда в жизни не приходилось ни за что сражаться. До сего времени… Но верьте мне, когда я говорю: за Джорджио я буду сражаться с кем угодно!
Энни снова улыбнулась — на сей раз широкой, доброжелательной улыбкой.
— О, обязательно будете, девочка. Но посмотрим правде в глаза: Джорджио того стоит. Вам очень повезло, что вы удерживали его при себе все эти годы. Это не так-то просто. Джорджио слишком красив, да и вообще хорош, ему же во благо… Да и не только ему самому — и кому угодно тоже!
Донна беззлобно посмеялась над забавным подтекстом слов, сказанных Энни. После чего они как-то сразу подружились. Так, как это умеют только женщины.
Алан сидел в гостиной с ребенком на коленях и думал о резких словах, которые Донна бросила Энни и которые он невольно подслушал: «Мертвый мальчик… — Сердце его рвалось к ней. Особенно после всего, что он сам наговорил ей в машине несколькими часами раньше. — Как я мог быть таким дураком, таким тупицей? Донна Брунос — не заурядная домохозяйка. А ведь я намеренно так говорил, чтобы огорчить ее… — До него дошло наконец, как далеко он зашел в своем раздражении. — … Мертвый мальчик. — Эти слова прокручивались у Алана в голове, и все оттенки неизбежного горя Донны отражались в этих двух коротких словах: — Мертвый мальчик. — Нет ничего удивительного в том, что Джорджио для нее — все. Донне в се возрасте больше не о ком заботиться и не на что надеяться».
Алан Кокс твердо решил: если уж ему суждено потрудиться для ее блага и завершить это свое последнее дело, он позаботится о том, чтобы она получила желаемое — Джорджио.
«Я сверну горы ради того, чтобы она получила это».
Джонни вернулся с шотландским виски, и женщины внесли в гостиную сэндвичи, улыбаясь друг другу, как заговорщицы. Алан чуть заметно качнул головой: он никак не мог понять этих женщин.
— Я прошелся по нашему списку, пока ходил в магазин. И думаю, уже могу назвать тебе имена нескольких ребят, которые тебе подойдут… Это три брата. Они привязаны друг к другу, как дерьмо к одеялу, и все они чистые. Один из них отсидел пять лет за своего приятеля, потому что не захотел подставить его. Они носят фамилию Маканилтис. Все трое — ублюдки, но им можно доверять. Я точно знаю.
Алан кивнул.
Слушая Джонни, он одновременно наблюдал, как Энни и Донна любуются ребенком. Затем Донна посадила малышку на колени и поцеловала ее в покрытую пушком головку. Алан видел неутоленное желание материнства в ее глазах. И ему в какой-то момент показалось, будто острый кинжал вонзился ему в самую душу: «Я дам ей то, что она хочет; я принесу ей Джорджио на тарелочке, если это сделает ее счастливой». Он лишь желал дать ей то, что она по-настоящему заслужила.
Глава 25
Алан с Донной вышли на улицу. Алан внимательно осмотрел машину, прежде чем они сели в нее. Оба с удивлением убедились, что никто их машину не тронул. Когда они выехали на дорогу с неподходящим названием — Ряд Гармонии — и направились в сторону улицы Арджайл, Донна уютно устроилась на сиденье.
— Что вы думаете об Энни? — спросил ее Алан.
— Она мне понравилась. Но не сразу. Хотя, когда мы немного поболтали, нам стало хорошо вместе. Я удивилась, когда узнала, что Джонни — выходец из кокни. Так странно было услышать его своеобразный акцент после всеобщего чисто шотландского говора.
Алан посмеялся вместе с нею.
— Это целая отдельная история — про Джонни и Энни. Когда Джонни жил в Смоуке, он вечно якшался с потаскухами. Он патронировал Пастуший рынок и Кингс Кросс, и там все над ним по этому поводу вечно подшучивали. Джонни всегда занимался грязными делишками. И тут вдруг, совсем неожиданно, Джонни решил жениться. Мы все были поражены. Я готовил еду на его свадьбу. Джорджио вам расскажет…