На сей раз Ник улыбнулся совсем по-дружески.
— Ты получишь три тысячи вперед. И будешь сосать у Элби член, если я прикажу тебе сделать это. А теперь — к делу. Все сведения, что ты соберешь на улицах, должны немедленно попадать ко мне. Я дам тебе номера моих мобильного и машины. Мне нужны самые горячие новости. И вообще я должен быть в курсе всего, о чем бы ты ни узнал. Неважно, относится это к делу или нет. И какая бы свара ни затевалась — любая, большая или малая, где участвуют пушки или полицейские. Особенно если это на юге. Я должен знать, когда Джоджо О'Нил гадит и жрет. Я должен все знать о его бизнесе. Я должен знать, какой размер лифчика носит старуха Джека Кроуна, где его видели, с кем он говорил. Короче, я хочу знать все.
— А это все включает информацию об Алане Коксе? — невинно поинтересовался Дики.
Ник рассмеялся, глядя в безмятежное лицо старичка.
— Я также хочу узнать, почему сегодня ты уже об этом знаешь! Кто тут слабое звено, Дики? Скажи мне это сейчас, и я дам тебе еще пару тысяч авансом.
— Это был Джонни. — Малыш Дики отметил про себя, что у Ника сразу осунулось лицо. И усмехнулся.
— Но ты не волнуйся, Джонни никому ничего не говорил. Я лишь подслушал в клубе разговор о том, что к Джонни приезжали крупный мужчина и симпатичная женщина. Они подъехали на крутой тачке. Мне не потребовалось много времени, чтобы разнюхать, кто это были. Тем более что люди везде и обо всем болтают. Если бы ты столько лет ко всему прислушивался, сколько делаю это я, то тоже легко умножал бы два на два. Кокс просто дурак. Ему нужно было хорошенько подумать, прежде чем приезжать с визитом в Клайд. Господи, да кто-нибудь заплатит их молочнику — и через пару недель разговоры пойдут по всему городу! Но в любом случае я не слышал, чтобы имя Кокса упоминалось, так что не переживай. Твою тайну я надежно сохраню. Я также слышал, что Джонни разыскивал братьев Маканултис. Ты же знаешь Джонни: он их, конечно, нашел. Я все слышу, парень, все. А если я о чем-то не слышал, значит, оно того не стоило.
— Но ведь ты умеешь хранить секреты, не так ли?
Дики допил ром из стакана и налил себе еще.
— Как могила, парень, как могила, мать ее! Особенно когда мне платят вперед. Куча денег — это прекрасное подспорье для слуха. Ты понимаешь, о чем я. Деньги также помогают мне запоминать, что я услышал, и не забывать, кому я должен это передать.
Ника не обидела речь старика. Он всегда уважал власть денег. Без денег ты бесправен и беззащитен; с ними же можно, по крайней мере, получить хоть слабые намеки на грозящую тебе опасность.
— Я сегодня же привезу тебе деньги, — пообещал он Малышу Дику. — Не отрывай ухо от земли, парень, и помни: ты отныне слушаешь только для меня.
Маэв приехала к Донне. Она так и сияла, входя в дом и держа шоколадный торт в пухлой руке. Долли встретила ее, и их громкие голоса донеслись до кабинета Джорджио, где Донна в очередной раз просматривала его бумаги. Донна вздохнула и вышла из кабинета. Оказавшись в жаркой кухне, она наклеила на лицо широкую улыбку.
— Привет, дорогая! Я как раз проезжала мимо и подумала, что надо бы заскочить к тебе.
Донна мысленно съязвила: «Ну никто не может просто так проехать мимо моего дома!» Все три женщины понимали напряженность ситуации, но увлеченно играли свои роли.
— Я поставлю чайник… — Долли начала готовить чай.
Маэв пристально посмотрела в лицо Донне. (Донна при этом нахмурилась.) А затем кивнула головой на заднюю дверь:
— Я слышала, дом выставлен на продажу? Еще нет покупателей?
Донна отрицательно покачала головой.
— Пока нет. Но сегодня должна приехать посмотреть дом какая-то пара.
Маэв с понимающим видом кивнула.
— А как выглядит сад?
На сей раз ей ответила Долли:
— Прекрасно, как всегда. За ним присматривает садовник. Сейчас у Донны нет времени. Со всеми этими делами, знаешь ли…
Маэв прошла через кладовку и отворила заднюю дверь. После чего вышла в сад. И Донна волей-неволей последовала за ней, поняв прозрачный намек.
— Позови нас, когда чай будет готов, Долли…
Обе женщины вскоре исчезли из виду. Долли смогла проводить их взглядом, лишь пока они шли по узкой дорожке к теннисному корту.
— Из-за чего, в конце концов, начался весь этот сыр-бор, Маэв? — резко спросила Донна.
Маэв глубоко вздохнула. Голос ее зазвучал тихо и расстроенно.
— Я слышала о тебе и Стефане. И не хотела говорить об этом в присутствии Долли. Она и без того слишком многое слышит.