Прижав рисунок к груди, она ярко вообразила себя в Хиккадоа вдвоем с Джорджио — как они лежат в громадной спальне, окна которой выходят на море, оба загорелые, подтянутые, наслаждающиеся морем, свежим ветерком и спокойной жизнью в Шри-Ланке… Она вспомнила, как Джорджио рассказывал ей, что страна эта — потрясающая: местные женщины невероятно красивы, а сам остров зеленый, весь какой-то пряный, и повсюду там храмы и слоны.
Донна, конечно, понимала: Джорджио мог быть замешан в ограблениях — и принимала это. После того, как она познакомилась с людьми, с которыми он путался, она признавала, что нужно быть абсолютной дурой, чтобы не принимать это. Но когда дело коснулось детских порнографических снимков, тут она не могла поверить, что ее муж и в этом замешан: «Ни за что на свете! Меня тревожит лишь то, что Стефан мог тайно втянуть в это мужа и меня. Мы об этом можем даже не подозревать, если он пользуется неизвестным нам филиалом „Поговори с…“. Один только Господь знает, сколько всего таких филиалов.
Моим именем и именем Джорджио Стефан вполне способен прикрывать эту мерзость, образцы которой я сейчас везу в своей сумке».
Рикки сидел у себя в камере и читал газету, когда в дверь к нему постучал Джорджио.
— Все в порядке, Рикки? Только не говори мне, что ты умеешь читать и так далее!
Рикки громко рассмеялся.
— Я также умею считать, Джорджио, когда мне это нужно. Ну? Чем могу служить? Ты же не стал бы царапаться ко мне в дверь ради того, чтобы по-дружески поболтать.
Джорджио уселся на маленький стул с пластиковой спинкой и усмехнулся.
— Мне нужно оружие, сынок. И я готов заплатить за него.
Рикки аккуратно сложил «Гардиан» и положил газету на койку рядом с собой.
— Какое оружие?
— Какое-нибудь опасное. И небольшое. Которым можно резать.
Рикки расслабленно облокотился на койку. Густой дым от самокрутки скрывал его лицо. Джорджио отметил вздувшиеся тридцатидюймовые бицепсы, жесткий плоский живот и покачал головой: Рикки был огромен и силен.
— А для чего оно тебе нужно? Или, точнее, для кого оно тебе нужно?
— Это предоставь знать мне. А тебе разрешаю по возможности выяснить… Но, поскольку оно не для тебя, что ты беспокоишься?
Рикки улыбнулся, обнажив большие белые зубы.
— Это для Левиса?
Джорджио яростно замотал головой.
— Нет, уж, конечно, не для Дональда, черт побери. Мы с ним пришли к взаимопониманию…
— Я слышал, как об этом трепались в крыле, парень. Ты должен заплатить ему деньги. Ну, вот я и думаю: а вдруг ты не хочешь ему платить? Он сейчас слабый и, в общем, не так хорошо защищен, разве нет? В настоящий момент ты можешь навредить ему, поскольку он уязвим.
Джорджио понял, к чему клонит Рикки, и усмехнулся.
— Ты, черный сутенер! Тоже хочешь немного, не так ли?
Рикки не спеша достал новую самокрутку. И поджег ее серебряной зажигалкой «Зиппо». Глубоко затянувшись, он несколько мгновений подержал дым в легких, выпустил его наружу, а потом сказал:
— Я принимаю «черный», Джорджио, но я не сутенер. — Он усмехнулся и передал самокрутку Джорджио. (Тот молча взял ее.) — Я думаю, ты к чему-то готовишься. И очень хотел бы знать, к чему именно. Расскажи мне свою историю, грек, и, — кто знает? — возможно, мы с тобой заключим сделку.
Джорджио некоторое время курил, а затем вернул самокрутку Рикки. Тем временем его мозг работал в бешеном ритме. Наконец он нарушил молчание:
— Ты не должен это никому передавать. Это все должно остаться между нами, хорошо?
Рикки кивнул и наклонился вперед, не вставая с койки, чтобы лучше слышать.
— Ты знаешь двух типов, которых привезли неделю назад, — Твидлдума и его приятеля. Ну этих стариков?
Рикки кивнул.
— Ну, так вот. Они — подонки. Не просто извращенцы, а настоящие подонки, полная мразь. Они входят в группу педофилов, которых недавно повязали. Именно эти двое и закручивали все дело. Сэди слышал о них, и он мне на это намекнул. Очевидно, они растлили его, когда он был ребенком. Я хочу сделать так, чтобы они никогда не забыли о своей вине. Никогда! Я хочу услышать их вопли. И чтобы они разносились по всему этому проклятому крылу.
Лицо Рикки сделалось жестким.
— Грязные ублюдки! — Его сильный акцент кокни выплеснулся наружу, и претензии на мягкий выговор уроженца Вест-Индии был напрочь забыт. — Мерзкие, грязные ублюдки! Они убивали этих детишек, не так ли?
Джорджио кивнул.
— Кроме всего прочего. Один из них, этот здоровенный, Холл, в любом случае занимался такими делами много лет. Похоже, он у них главный. Сначала они мучают детей и записывают эти сцены на видео. А после делают целые состояния, продавая все эти вещи. Другой, Деннинг, тот немного придурковат. Тупой, как дерьмо. Но все равно мерзкий. Именно он растлевал их.