Донна, согнувшись пополам, упала на постель, словно кто-то ударил ее в солнечное сплетение.
— Прыжок надо остановить! — истерически закричала она.
— Предоставь это мне, дорогая. В настоящий момент твоя жизнь в такой же опасности, как и моя. И даже в большей, потому что Джорджио первый не позволит делу сорваться. А если он к тому же что-то выяснит, то мы окажемся глубоко в дерьме.
Она, не поднимая головы, простонала сквозь слезы:
— Каким образом, черт побери, я впуталась во все это?
Алан выглянул за дверь, мельком бросив взгляд на потерявший для него все свое очарование ослепительный рассвет, и спокойно ответил:
— Ты впуталась в это в тот самый день, когда выходила за него замуж, дорогая. Просто ты этого не понимала.
Книга третья
Если собрать все отчаянье,
Что охватило восставших жен,
То десятая часть человечества
Повесилась бы.
Я буду отомщена за тебя до дна.
Глава 40
В аэропорту Коломбо на них навалилась удушающая жара; Донна неподвижно сидела в кресле в ожидании своего рейса, и из каждой поры у нее сочился пот. Она взглядом следовала за Аланом, который шел к ней с двумя стаканами чая со льдом. Однако, когда он приблизился, Донна опустила глаза. Она все еще не могла заставить себя говорить с ним. Он молча передал ей чай и присел рядом.
Со всех сторон раздавался гул голосов, воздух казался перенасыщенным запахами из-за множества людей в аэропорту. Твердые и круглые, напоминавшие донышко ведра сиденья были крайне неудобны, и по прошествии времени Донна все острее это ощущала. Она не сводила глаз с монитора, где высвечивались номера и названия рейсов. Алан прикурил сигарету и передал ее Донне. Она невнятно пробормотала слова благодарности.
— Послушай, Донна, это твое нежелание разговаривать не пойдет никому на пользу. Ведь так?
Она продолжала молчать.
— Ты хотя бы односложно отвечай мне! А то ведешь себя так, будто я виноват во всем…
Она повернулась к нему, чтобы ответить:
— А что ты хочешь, услышать, Алан? Спасибо за твою большую помощь в вызволении моего мужа?
Он раздраженно выпалил:
— Что ж, для начала сошло бы и это! Ты же сама просила меня все организовать, не так ли? Насколько я помню, ты пришла тогда ко мне в ресторан и буквально умоляла помочь тебе.
Донна нетерпеливо дернула головой.
— Ты еще не понял, Алан? Ты ничего не понял! Тогда я ни о чем не знала, во всяком случае, ни о чем таком, что не могла бы простить. А теперь, после всего, когда ты говоришь, что все равно собираешься провести прыжок…
Алан перебил ее:
— Послушать тебя, так ты из простого любопытства захотела встретиться с Джонни, Эриком, Ником Карвелло и со мной в конце концов! Так что ли? Предпочтешь опять увидеть их — или все-таки позволишь мне разобраться во всем этим с минимальным ущербом?
Донна недоверчиво покачала головой.
— Но как же ты собираешься это устроить? Как только Джорджио выйдет, дело будет сделано. Назад он не вернется. Сначала им придется его убить.
— Что ж, именно это и может произойти, Донна. Человек никогда не знает, что его ждет. Представь себя вдовой, а?
Она молча откинулась на спинку сиденья.
— Твоя проблема в том, Донна Брунос, что ты до сих пор так и не приспособилась к реальной жизни. К жизни, в которой вращался твой муж.
Донна, не поворачивая к нему головы, с укором произнесла:
— Ты знал, кем он был, но не говорил мне. И даже не намекал! Я чуть с ума не сошла, когда узнала, с кем жила и через что проходила все эти годы! Как подумаешь обо всех этих людях, которые все знали, в то время как я понятия ни о чем не имела… Он использовал меня, Алан! Вы все использовали меня тем или иным способом! А теперь мне предстоит встреча со свекровью, которой я должна сообщить, что один ее сын не вернется домой, а для другого, однозначно, самое подходящее место — тюрьма. И это все моя вина, моя вина…
Алан, не веря своим ушам, удивленно уставился на нее.
— В чем, черт побери, здесь твоя вина?
— Потому что, — прорыдала она, — если бы я не обратилась к тебе за помощью, Джорджио до сих пор надеялся бы на апелляцию. А как только я передала ему сообщение, что ты готов помочь, все пошло не так!..