— Значит, выходит, я виноват? — горько усмехнулся Алан.
— Алан, уходи! Просто уйди. Мне надо все обдумать, чтобы потом решить, что делать дальше…
Он резко поднялся на ноги.
— Я уйду, дорогая, — склонившись к ней, с нажимом сказал он, — если ты этого хочешь. Но позволь сначала предупредить тебя. Подумай как следует, кого ты должна будешь подставить, чтобы удержать этого мерзавца в тюрьме. Твоя жизнь не будет стоить и куска дерьма, если ты кого-нибудь из этих людей подставишь. Это я тебе говорю — Алан Кокс. Никто не любит, когда ему вредят, в этом небольшом дельце задействовано гораздо больше людей, чем ты можешь себе вообразить… Подумайте над этим, миссис Писклявая Непорочность!
Донна смотрела, как он уходит, обиженный и очень злой, судя по неестественно выпрямленной спине и по тому, как он держал голову. И ей очень хотелось, несмотря на все свои оскорбленные чувства, позвать и вернуть Алана Кокса.
Однако она не сделала этого.
Эрик в очередной раз прорабатывал маршрут побега и общий план прыжка с Джонни и братьями Маканултис.
— Вы убедились, что самосвал нормально работает?
Джонни радостно подтвердил.
— Я сам сегодня утром проехался на нем, Эрик. Он бежит просто отлично! После прыжка поступит сообщение, что его угнали с участка в Кенте, который принадлежит моему старому приятелю. Не беспокойся! У «мерса» двигатель в прекрасном состоянии, но он разбит в дым снаружи. Никто на него даже не посмотрит. Мотоциклы припрятаны вблизи дороги, они готовы и ждут команды: два «Кавасаки 250» и один «125-й» — на случай если нам придется мчаться по полям. Машина для пересадки уже в Кенте, как мы и договаривались, ждет, когда ее поведут в пункт назначения. Как видишь, машины готовы, мы все — тоже.
Эрик удовлетворенно улыбнулся. Он по-настоящему испытывал удовольствие от жизни, только когда работал, и тогда Эрик становился почти добродушным, причем неважно было, чем приходилось заниматься: мошенничеством, похищением или прыжком.
Он открыл большой ящик и вытащил оттуда оружие. На Джонни оно произвело сильное впечатление, и он не скрывал этого. «Армалиты» пошли по рукам. Все наперебой восхищались ими.
— Какие классные штуки, а? Хотел бы я посмотреть на рожи этих молодцов там, в Теско, когда ты пойдешь с такими на них! — Последний возглас со стороны Дэнни Маканултиса прозвучал почти благоговейно.
— Ты, конечно же, вызовешь с ними небольшой переполох в рядах противника, парень. Но помни: их нужно будет вернуть на место после завершения прыжка! Мы их одолжили, ребята, просто одолжили. — Эрик вытащил из ящика три обреза и лично проверил их.
Мужчины тщательно прикинули каждый тип оружия на все, прежде чем каждый выбрал что-то себе по руке.
— Они совершенно новые! — восхитился кто-то.
Эрик снова рассмеялся.
— Нам ведь нужно только лучшее, а? — Потом серьезно добавил: — Подчеркиваю еще раз: все это оборудование должно быть возвращено на место, когда завершится прыжок. Там есть еще два небольших пистолета. Один дадим Джорджио, другой — останется у меня. Ну, а если потребуется стрелять не только ради того, чтобы напугать, то я возьму ручной автомат. Джорджио совершает прыжок, поэтому он просто обязан расстреливать все, что ему мешает. Ясно? А ваша задача — стрелять для острастки… Теперь, Дэнни, скажи мне: все ли вы знаете, что вам предстоит сделать? Знает ли каждый свою конкретную задачу?
— Я вытащу ключи из машин, что будут стоять за «мерсом». Кирилл сделает то же самое в отношении машин, выстроившихся за вездеходом. Потом мы просто выбросим ключи в поле. Как только эта публика увидит ружья, сразу угомонится. Иан подготовит мотоциклы, пока ты будешь вытаскивать водителя из каталажки. Джонни вытащит наружу полицейских, как только дверь каталажки откроется. А потом мы все расслабимся и отправимся восвояси.
— Хорошо-хорошо! Потом, как только мы проедем место пересадки, вы трое действительно должны будете как можно быстрее убраться. Поняли?
Все братья Маканултис одновременно кивнули.
— Ночью мы вернемся в Шотландию. И никто даже не будет знать, что мы куда-то уезжали, — с улыбкой заверил его Дэнни.
— Не забывайте, что надо погромче орать, — напомнил им Эрик. — Крик изменит ваши голоса. И старайтесь, чтобы лица и руки у вас все время были закрыты. Особенно ты, Иан. Твоя татуировка может моментально сломать всю игру.
Иан посмотрел на свои руки… У него на костяшках было вытатуировано: «Ненавижу», на обоих запястьях — по аббревиатуре «ВПУ». Это означало «Все полицейские ублюдки» — стандартная татуировка, распространенная в тюрьме «Борстал» еще с семидесятых годов. А вокруг шеи у Иана еще шла прерывистая линия с надписью под ней спереди, над воротником рубашки «Режь здесь», напоминавшая рекламу в магазине.