Сэди посмотрел на Дональда Левиса и глубоко вздохнул.
— Вы знали, что до шестнадцати лет я был глухим, мистер Левис?
Дональд покачал головой.
— Откуда, мать твою, я мог это знать? Почему меня это должно было интересовать?
Сэди нервно облизнул губы.
— Ну, так вот, до шестнадцати лет я вынужден был читать по губам. Вы же знаете, какую жизнь я вел, Дональд. Все это знают. В детстве я страдал от гнойного отита. И был совершенно глухой, прямо как пень. Но зато я выучился читать по губам. И могу делать это сейчас…
Сэди заметил, как Левис прищурил глаза. И отпил еще виски, прежде чем закончил фразу:
— Я кое-что незаметно прочел по губам. И, думаю, вы должны об этом знать, мистер Левис.
Дональд Левис прищуренными глазами посмотрел на Сэди и негромким голосом подбодрил его:
— Продолжай, дорогой. Говори, что у тебя на уме. — Он долил виски в стакан Сэди и уселся поудобнее в ожидании дальнейшего рассказа.
— Это касается Джорджио, мистер Левис. Джорджио и Бивиса с Батхедом.
— Продолжай! — кивнул тот.
На этот раз Сэди залпом выпил виски. Ему потребовалось изрядное мужество, чтобы продолжить.
— Это было в комнате для отдыха, недавно. Джорджио подошел к ним и подсел за их стол. Я наблюдал за ними из любопытства, вы понимаете? Я часто делаю так. Благодаря этому мне становится известным многое из того, что происходит. И это охраняет меня. Мне совсем не светит впутываться в проблемы других людей, я просто хочу отбывать свой срок спокойно и не собираюсь кому-нибудь наступать на мозоль.
Левис тяжело вздохнул.
— Ну ладно, Сэди, мы уже установили, что ты никого не закладываешь. Ну а теперь ты мне скажешь, в чем дело, мать твою?!
Сэди нервным движением провел ладонями по волосам.
— Джорджио присел к ним за стол и сказал: „Если вы разинете пасть про меня, ребята, про Шри-Ланку и товар, я вырежу вам сердце“. Я не смог разобрать их ответ, потому что их лица были от меня скрыты. Но потом Джорджио произнес: „Это был наш бизнес, наш бизнес“. И еще он добавил, что все равно им никто не поверит, потому что он — последний человек, которого могли бы принять за растлителя.
Сэди заметил отсутствующий взгляд Левиса и быстро проговорил:
— Я хорошо понял то, что прочитал по губам, мистер Левис. И не пришел бы к вам, если бы это было что-то другое. Судя по выражению лица Бруноса и по его словам, он с ними заодно, это точно. Джорджио их предупреждал о последующих событиях. Предполагалось, что он должен будет прибить их утром, чтобы попасть на пересылочный пункт… Вы еще многому удивитесь. Чего я только не читал по губам в этой тюряге! Так что лучше поверьте мне, мистер Левис, потому что я кладу на кон свою жизнь.
Левис бесстрастно спросил:
— А почему ты это делаешь, Сэди? Тебе-то что за выгода?
Сэди невесело рассмеялся.
— А какая может быть выгода для таких, как я, мистер Левис? Но я имел дело с этими двумя мерзавцами много лет назад, когда еще был ребенком. Они — мразь, мистер Левис. Они убивали маленьких детей. Насиловали, пытали, а потом убивали их. Это я сказал Джорджио, кто они. Я хотел прийти прямо к вам, но он остановил меня. Теперь я понимаю почему. И я также знаю, что у Джорджио есть отель в Шри-Ланке. Или, по крайней мере, какой-то бизнес там. Их случай — это международные педофильные круги, мистер Левис. Они лжесвидетельствовали против других в этом деле. Вот почему они оказались здесь. Никто не видел их лиц ни до, ни после суда. А теперь Джорджио боится, что они могут сорвать с него защитный покров. Не знаю, что заставило его так думать или что они могли ему сказать. Все, что я знаю — я прочитал по его губам. И вы должны что-то с этим сделать. Вы единственный человек, кому я доверил это. А теперь, мистер Левис, моя жизнь в ваших руках. И мой дар отныне в вашем распоряжении. Я так это понимаю.
Левис кивнул, признавая логичность слов Сэди: этот дар, как выразился Сэди, был сейчас Левису весьма кстати.
— Но все же, Сэди, почему ты мне это рассказываешь? Скажи правду. Ну, давай, Сэди, я же тебя знаю! Что на самом деле стоит за всем этим? Ты давно был привязан к заднице Джорджио, и я считал тебя лучшим другом.
Сэди опрокинул в себя остатки виски из стакана и сильно закашлялся, глаза его наполнились слезами из-за непривычки к большим дозам алкоголя.
— Они меня жестоко изнасиловали, когда мне было двенадцать лет. Они покалечили меня, и очень сильно. Я не пожелал бы никому, чтобы с ним случилось такое, мистер Левис. Особенно с маленьким ребенком, скажем, трех лет. Ведь и вы не стали бы мириться с подобным, не правда ли?