— Нет, я заберу ее домой. Никогда не знаешь, что в следующий момент взбредет в голову Джорджио: вдруг в один прекрасный день папка ему понадобится?
Нуала печально улыбнулась.
— Да, никогда не знаешь… Ты скучаешь по нему, не так ли? Я хочу сказать: по-настоящему скучаешь?
— С каждым днем все больше. Если такое возможно, — кивнула Донна.
Нуала нежно взяла ее за руку.
— Я догадываюсь, что мой брат не всегда бывал на должном уровне. Это касается многих вещей. Но он никого не обижал, совсем никого! Да, он по уши увяз в своем бизнесе. Но и там не было ничего такого, в чем они его обвинили. И прежде, чем это станет известно, он вернется домой.
— Ты знаешь, отчего мне по-настоящему больно, Нуала? Оттого, что сказал судья, мол, Джорджио управляет своей империей с помощью страха. Какой империей? Это же все со слов Уилсона!
— Что ж, Уилсон уже заплатил за свой донос.
— Каким образом? — нахмурилась Донна.
— А ты разве не знаешь, Донна? Он покончил с собой в тюрьме «Кэмп-Хилл» примерно две недели назад.
— Он убил себя? — Донна широко раскрыла глаза.
— Так мне сказал Стефан, — подтвердила Нуала. — Я полагала, что он и тебе сообщил.
Донна отрицательно покачала головой.
— Он ни слова не говорил мне об этом.
— Наверное, он не хотел, чтобы ты волновалась. Наверное, и я не должна была ничего говорить.
— Каким образом, черт побери, Джорджио собирается выйти под честное слово, если единственный человек, который мог бы доказать его невиновность, мертв? — В голосе Донны послышались истерические нотки.
— Успокойся, дорогая. Твои переживания ему все равно не помогут, не так ли? Если ты будешь в таком состоянии…
— Но если Уилсон мертв… Он оставил хотя бы какую-нибудь записку?
— Не знаю. Стефан ничего об этом не говорил.
Донна в отчаянии закрыла ладонями лицо.
— Теперь они ни за что не поверят ему, — прошептала она. — У него был единственный шанс — Уилсон. Единственный шанс! Если бы Уилсон решился сказать всю правду или если бы смогли бы доказать, что он лжет.
Нуала подошла к невестке и погладила ее по густым каштановым волосам.
— Мы это докажем… В действительности нам будет легче сделать это теперь, когда он мертв. Я понимаю: это звучит жестоко. Но зато он не сможет теперь назвать нас лжецами, ведь так?
Донна мысленно признала разумными доводы Нуалы.
— А как он умер?
— Повесился, я думаю, — пожала плечами молодая женщина. — Да, вроде бы его нашли повесившимся в камере.
Донна возбужденно провела пальцами по волосам.
— Надеюсь, ты права. Может быть, теперь они поверят Джорджио. Я встречусь с его адвокатом. Тому, наверное, уже сообщили об Уилсоне. И он должен был мне об этом сказать! Адвокат должен знать, оставил ли Уилсон какое-нибудь письмо. Ведь правда?
— Ну, если он об этом еще и не знает, то сможет как-нибудь выяснить.
— Скорее всего ты права, Нуала. — Донна почувствовала, что у нее поднялось настроение. — Возможно, теперь, когда этот Уилсон мертв, нам будет легче доказать, что он лгал.
— Мы можем попробовать, дорогая, — улыбнулась Нуала. — Мы только можем попытаться.
Маэв и Донна сидели перед мистером Уильямом Ботом, адвокатом. Его худое, острое книзу лицо было лишено какого-либо выражения. Он вытер крючковатый нос бумажным носовым платком и непринужденно швырнул тот в мусорное ведро.
— Я вполне уверен, что Петер Уилсон покончил с собой, миссис Брунос. Но сам этот факт не окажет никакого влияния на решение по апелляции вашего мужа. Похоже на то, что Уилсон совершил самоубийство на грани умственного помешательства. Приговор и тюремное заключение могли в значительной степени способствовать развитию у него депрессии.
— Но он получил всего пять лет! — Зычный голос Маэв звучал оглушительно в маленькой комнате.
— Для большинства людей пять лет — это очень много, миссис Брунос. Вы должны понять: этот человек страдал клинической депрессией. Разумеется, случилось несчастье, но его избежать было невозможно. Если человек захочет убить себя, он это сделает. На самом деле в соответствии с рапортом коронера Уилсону пришлось держать поджатыми ноги, пока он не потерял сознание. По всему видно, что он был настроен решительно. На потолке камеры не было ничего такого, чем бы он мог воспользоваться в качестве крючка. Ему пришлось использовать железную дверную скобу на внутренней стороне двери его камеры. Рост Уилсона составлял пять футов и десять дюймов, а стандартная дверь имеет высоту шесть футов шесть дюймов. Ему не так просто было повеситься, если вы понимаете, что я имею в виду. Для того чтобы не касаться пола под действием собственного веса, ему пришлось в буквальном смысле поджать ноги и держать их на высоте одного фута или восемнадцати дюймов над полом. А, потеряв сознание, он невольно опустился вниз — и это практически довершило удушение.