Маэв в ужасе закрыла глаза.
— А на чем он повесился? — слабым голосом спросила она.
— На шнуре от детской прыгалки, между прочим. Он, по-видимому, взял ее у ребенка в комнате свиданий, когда к нему приходили жена с детьми. Как я уже говорил, он был настроен весьма решительно.
— Так как же это повлияет на апелляцию моего мужа? — едва дыша, спросила Донна.
Бот тяжело вздохнул.
— Апелляция вашего мужа готова, миссис Брунос. Как только будут заново сличены все показания и заявления, касающиеся настоящего ограбления, и собраны дополнительные доказательства, мы сможем начать процесс.
— А насколько велики у вас надежды на его оправдание? — тихо спросила Маэв.
Уильям Бот растянул рот в болезненной улыбке.
— Я никогда не даю обещаний, если не уверен, что смогу сдержать слово, миссис Брунос. Буду стараться изо всех сил. Большего не обещаю.
— Но теперь, когда Уилсон мертв… Может, он убил себя потому, что солгал?
— При всем моем уважении к вам, миссис Брунос, скажу так: без помощи медиума мы вряд ли смогли бы доказать подобное. Конечно, мы обязательно намекнем на это. Но невозможно использовать эти догадки в качестве главного основания для апелляции. Что нам нужно — так это сильные факты. Свидетельства! Все свидетельства, имеющиеся в распоряжении полиции, в качестве доказательств выглядят весьма условными, равно как и заявления Уилсона. Без него, я могу вам смело сказать, наша позиция укрепилась. Но… Я уже говорил: никогда не даю людям пустых обещаний и не внушаю ложных надежд.
Маэв и Донна поднялись со стульев.
— Что ж, спасибо, мистер Бот, что уделили нам время… Между прочим, осмелюсь задать вам прямой вопрос: вы по-прежнему работаете на нас? — Голос Маэв вновь обрел силу.
— Да.
Донна заметила, что адвокат несколько смутился.
— В таком случае я советую вам начать зарабатывать деньги. Всего хорошего, мистер Бот!
Маэв торопливо покинула офис.
Лицо Донны стало пунцово-красным. Она кивнула на прощание адвокату и вслед за свекровью покинула помещение. А когда за ней закрывалась дверь, она успела услышать глубокий вздох облегчения. «Похоже, — подумала Донна, — этот человек избавился от великого бремени».
Дональд Левис наблюдал, как Джорджио играет в футбол. Теперь он играл в пятой команде, и они тренировались, чтобы в воскресенье днем сразиться с командой другого крыла — заключенных категории «В». Все как один отказывались давать заранее заключение о возможном счете будущей игры: команда особо опасных преступников всегда побеждала, выигрывая даже у тюремщиков.
— Мне это кажется — или Брунос на самом деле наглеет? — сквозь зубы проговорил Уолли Вогстаф.
Только Левис понял, о чем тот говорит.
— Он был и остается наглецом, Уолли. И в этом его проблема. И всегда будет его проблемой. Он никогда не может вовремя захлопнуть свою огромную пасть.
Уолли поскреб свое выпирающее «пивное» брюхо.
— Хочешь, я подготовлю ему встречу — небольшой приемный комитет, который будет ждать его у двери камеры?
— Н-да!.. Это я приберегу на потом, когда наступит более подходящее время. Я раздавлю ему яйца голыми руками. — Голос Левиса зазвучал завораживающе доверительно. — Видишь ли, Уолли, дело в том, что Брунос большой, красивый и умный. Все эти три пункта действуют мне на нервы, скажем так. Я решил немного припугнуть его самых близких и родных. Это гарантия того, что наш мальчик Джорджио наконец развяжет язык. Я еще не выяснил то, что мне нужно, и скоро парень попадет в большую беду. Я могу позволить себе роскошь списать с него эти деньги, дело-то проще пареной репы. Для меня это просто ломаные гроши. Но тут вопрос упирается в принцип, понимаешь? Джорджио забрал мою долю. А я не люблю, когда кто-то вырывает кусок у меня изо рта.
Уолли рассудительно кивнул лысой головой.
— Я понимаю, к чему вы клоните, мистер Левис.
Левис повернулся к мужчине и фыркнул ему в лицо.
— Я не дал бы и двух траханий за твое понимание, приятель. Ты как Джорджио, такой же сутенер, только в своем роде. — Тон Левиса становился раздраженным.
Уолли занервничал:
— Может, мне отчалить, мистер Левис?