Он вдруг показался ей заметно постаревшим, и сделанное открытие взволновало ее.
Но чуть позже, обдумав его слова, она рассмеялась. Сначала Донна издала тихий смешок. Потом — еще один. Затем легкий смех постепенно перешел в пронзительный хохот. Люди, сидевшие за своими столами вокруг, стали оборачиваться на них, и заинтересованно наблюдать: отчего эта хорошенькая женщина так грубо и громко хохочет? Некоторые улыбались ей, как бы присоединяясь к столь бурной реакции на неведомую им шутку.
Донна, как посторонняя, слушала смех, извергающийся из ее тела. Он пробивал себе дорогу из глубины и волнами выкатывался на поверхность. Она не могла остановиться — лишь порой беспомощно постанывала. Смех уже сделался мучительным для нее: болели ребра, желудок сотрясали спазмы.
Джорджио молча следил за ней, не веря своим глазам: лицо его выглядело чуть ли не комичным от написанного на нем удивления, и Донна, глядя на него, не могла удержаться, чтобы не расхохотаться опять.
— Ну, давай же, Донна, успокойся, — просительно произнес наконец Джорджио.
Пароксизмы смеха мало-помалу покинули ее. Она выпрямилась на стуле и смахнула невольные слезы с глаз тыльной стороной ладони; остались темные полосы от потекшей туши для ресниц.
— После всего, что услышала сегодня… Я подумала было, что уже навсегда потеряла способность смеяться. Но видишь джорджио, ты еще можешь по своему обыкновению шокировать меня. Похоже, твои навыки не утрачены. — Она взяла кошелек со стола и встала. — Сейчас я пойду. Мне надо возвращаться домой. Сюда долго добираться, ты же знаешь… Я право не понимаю, как умудряются приезжать сюда женщины с детьми! — Донна небрежно поцеловала мужа в щеку и сразу выпрямилась.
Джорджио пребывал в недоумении:
— Ты уезжаешь?! Но время визита еще не истекло. У нас же есть по меньшей мере еще час.
— Твое свидание закончено, Джорджио. Мне срочно нужно прочистить легкие на свежем воздухе. И требуется время, чтобы подумать. Хотелось бы остаться одной хоть ненадолго.
— Не уходи, Донна. Побудь еще!..
Она посмотрела мужу в лицо и криво усмехнулась:
— Если бы ты только знал, Джорджио, сколько раз мысленно я произносила подобные слова. Но в отличие от тебя у меня никогда не хватало мужества высказаться вслух. Может, если бы я не была такой трусихой, ты жил бы сейчас дома, со мной… Кстати, можешь передать Левису, что он оказал нам любезность своим нападением на автомобильную площадку: благодаря ему мы теперь при деньгах…
Оцепеневший от удивления Джорджио был способен только молча проводить ее взглядом. Его жена, его маленькая Донна, покидала комнату для свиданий.
И чувствовал он себя так, словно только что потерял нечто в высшей степени драгоценное.
Глава 10
На пароме, возвращавшемся на материк, место Донны оказалось рядом с местами молодой женщины и двух ее детей: мальчику было примерно года три, а его сестре — чуть больше. Сама мать выглядела не старше двадцати.
— Вы не будете возражать, если я закурю? — обратилась к Донне девушка.
— Вовсе нет, — покачала головой Донна.
Молодая женщина прикурила сигарету и глубоко затянулась.
— Вообще-то мне надо бы бросить, но я не могу.
Донна внимательно посмотрела на нее, обратив внимание на светлые, по всей видимости, обесцвеченные волосы и искусно наложенный макияж.
— Это не очень полезно для здоровья. Собеседница разразилась хохотом.
— Вот еще! Заботиться о здоровье? Дорогая, как раз это я и не могу позволить себе!
Донна неожиданно для себя непроизвольно рассмеялась вместе с ней, словно женщина сказала нечто остроумное.
Молодая мать посадила сына на колени и вытерла ему лицо носовым платком не первой свежести.
— А за что сидит ваш старик?
Донна посмотрела в окно на бегущие мимо морские волны и вздохнула. Девушка же невозмутимо продолжала болтать, будто ей что-то ответили.
— Моему Вейну дали двенадцать лет. Я убила бы его! Ограбил наш местный «Теско». Конечно, было лето, а на нем — только тенниска, татуировка вся на виду: мое имя в сердечке, а под ним — имена детишек. Его заложил один из наших соседей. Он, скорее всего, не самый выдающийся ум в Британии. Вы понимаете, что я имею в виду? И все же, как я сказала его матери, по крайней мере, мы знаем, где он! — Она снова рассмеялась добродушным, заразительным смехом. Донна вдруг почувствовала непреодолимое желание разрыдаться: так ей стало жаль эту красивую молодую женщину и ее детей.