Донна по-доброму улыбнулась этим простым словам и той правде, которую они в себе заключали. «Каролина, молодая девушка, жизнь которой гораздо труднее, чем я могу себе вообразить, лучше меня разбирается в мужчинах. Не знаю, может, это к ней пришло с материнством. Может быть, она, как львица, сражается за своих детей, только и думая, как защитить их. А личность при этом отступает на второй план. Возможно, меня зря от всего оберегали…»
Она познакомилась с Джорджио спустя шесть месяцев после гибели родителей в той ужасной автомобильной катастрофе, когда столкнулось много машин. Джорджио пришел и перевернул всю ее жизнь.
Ее единственным живым родственником оставался брат Хамиш. Будучи старше ее на двенадцать лет, он жил своей жизнью в Ливерпуле. Остер Хамиш, в молодости окончивший университет, хотел казаться респектабельным джентльменом, и его двое детей напоминали персонажи из старых фильмов 40-х годов. Дети называли Остера Хамиша и его жену Аннабел матерью и отцом, а не мамой и напой. Теперь они оба уже выросли, оба вели образцовую жизнь, никогда не хохотали громко, от души и не играли во что-нибудь более шумное, чем «Монополия»…
— Принести вам еще кофе? — Вопрос официантки прервал размышления Донны.
— Вы выпьете еще кофе, Каролина?
— Выпью, если вы закажете и себе.
Донна кивнула молоденькой официантке, удивляясь, насколько легко она себя чувствовала в обществе Каролины.
— Пенни за ваши мысли, Донна? Я уже испугалась было, что мы вас там потеряем. Собиралась повесить вам на грудь табличку с надписью: «Нормальная служба возобновится как можно скорее».
Донна откинула голову и громко рассмеялась.
— Знаете, Каролина, вы такая смешная! Вы как доза лекарства. Я так рада, что встретила вас сегодня. Право же, очень рада!
Каролина улыбнулась в ответ, но улыбка вышла несколько грустной:
— Я тоже рада, что встретила вас. И спасибо за щедрое угощение для моих детей. Да и вообще…
— Можно мне мороженого? Ну пожалуйста! — с умильной гримаской попросил Майкл Джозеф.
Донна улыбнулась маленькому мальчику и сказала:
— Сегодня, Майкл Джозеф, ты можешь съесть все что захочешь!
Он в восторге захлопал пухлыми ручонками.
Джорджио лежал на своей койке в камере и изводил себя воспоминаниями о последнем свидании с женой. Глаза его были устремлены на фотографии Донны, приклеенные к стене возле его постели… Он все никак не мог поверить, что Донна оказалась способной так резко обойтись с ним. Никогда, ни разу за всю их совместную жизнь она ничего подобного не делала. Он испытал сильное потрясение, внезапно осознав, насколько остро нуждается в ней. Особенно теперь, когда и дом, и бизнес — все записано на ее имя. Буквально все, ради чего он работал и что построил. Один дом стоил столько, что эта сумма могла составить небольшое состояние. А деньги были нужны. Ему до настоящего момента и в голову не приходило, что Донна может взбунтоваться. Она ведь всегда делала именно то, что он хотел. «Однако, — мелькнула мысль, — и меня никогда не сажали в тюрьму на долгие восемнадцать лет…»
Тут в камеру ворвался Тимми. Он весь так и сиял от радости.
— Все в порядке, Джорджио, сын мой? У меня только что так здорово прошло свидание с моей старухой и с обеими моими девочками. Одна, правда, из них беременна, но тут все в порядке, потому что ее типчик хочет жениться на ней: мои брательники за этим присмотрят. Хороша семейка, а? Что бы мы делали без нее? Посмотри-ка сюда!
Тимми сунул Джорджио под нос фотографию девушки в возрасте двадцати-двадцати одного года с младенцем на руках. Ребенок, девочка примерно двух лет от роду, была похожа на мать. Сразу видно было, что они — мать и дочь.