— Нам приходится жить при электрическом свете круглый год. Входите, Донна. Майкл Джозеф, снимай куртку и положи ее на кровать. Вонн, иди убери коляску в шкаф. А я пока поставлю чайник.
Донна прошла за ней по коридору в гостиную. Дверь из гостиной вела на кухню. Донна с интересом оглядывалась по сторонам в этой опрятной квартирке: стены в гостиной были окрашены в бледно-зеленый цвет, обитый темно-зеленой синтетической тканью диван и два кресла к нему располагались с таким расчетом, чтобы высвободить как можно больше места; стоял здесь и телевизор в темно-коричневом деревянном корпусе. Большие окна закрывали темно-зеленые, собранные в складки, бархатные портьеры. На небольшом кофейном столике были расставлены красивые безделушки, а в шкафу светлого дерева стояли книги и посуда из резного стекла. Общее впечатление складывалось благоприятное.
— Как здесь мило!
— Ну, а почему вы говорите об этом с таким удивлением? — усмехнулась Каролина. — Мы с Вейном обустроили это гнездышко как раз перед тем, как он попал в тюрьму. Несколько недель назад я покрыла стены эмульсионной краской. Благодаря этому их можно содержать всегда свежими и чистыми… — и она скрылась на кухне, куда направилась, чтобы поставить чайник.
— Держу пари, у вас прекрасный дом! — прокричала Каролина оттуда. — Наверняка с бассейном и всем остальным.
Донна пришла к ней на кухню и села за небольшой стол под окном.
— Да, дом хорош. Большой! К нему больше всего подходит такое определение. Но он не такой уютный, как эта квартира.
Каролина про себя удивилась прямоте ее ответа.
— Вы еще не решили, что будете делать?
Донна покачала головой и зажгла сигарету.
— Мне еще очень многое надо обдумать.
Каролина села напротив нее.
— Он не просил вас о разводе, нет? Очень многие, получившие большой срок, приходят к этому. Таков механизм самозащиты: прежде чем вы натянете ему нос, он показывает нос вам.
— Нет, тут дело в другом, Каролина. — Донна оценила шутку. — Хотела бы я вам об этом рассказать, да у меня не хватит смелости.
Каролина пожала плечами:
— Поступайте, как знаете, девочка. Но если вам когда-нибудь понадобится с кем-то поговорить, вы теперь знаете, где меня найти. Я очень благодарна вам за то, что вы сегодня для нас сделали. Это было так мило с вашей стороны.
— Хотите, — верьте, хотите — нет, но это доставило мне удовольствие, Каролина.
В комнату вошел Майкл Джозеф. Он снял с себя куртку, а заодно и штанишки. После чего вскарабкался к Донне на колени, а она поцеловала его в макушку.
— Почему бы вам не остаться на ужин? У меня только яичница с ветчиной, зато мы будем искренне рады вас угостить.
— Ну, хорошо, Каролина. Я остаюсь! — улыбнулась Донна.
Она сидела с детишками и развлекала их, пока Каролина готовила еду. Донна подсознательно избегала думать о том, что рассказал ей муж. А Майкл Джозеф и Шивонн были прекрасным отвлекающим фактором.
И она по-настоящему наслаждалась их обществом.
Долли услышала, как в замке поворачивается ключ Донны, в девять тридцать вечера и бросилась в вестибюль.
— Ты меня чуть с ума не свела — так я волновалась, где ты пропала!
Донна поцеловала женщину в щеку и сказала:
— Я познакомилась с милой девушкой, подвезла ее до дома в Ист-Хэме и осталась у нее выпить чаю!
— Что ты говоришь! Заходи быстрее, я приготовлю тебе что-нибудь, и ты мне все поподробнее расскажешь…
Донна села за резной сосновый стол и оглядела кухню, пока Долли готовила кофе. Выходит, она никогда по-настоящему не наслаждалась своей домашней обстановкой. Во всяком случае, это было не так, как в Ист-Хэме в этот вечер. Там дети рассказали ей истории про свои делишки: о том, как они ходят гулять в парк, и о доме своей бабушки; о своих маленьких желаниях и мечтах. Она особенно завидовала Каролине, когда та заставила детишек искупаться и надеть пижамки. По сравнению с квартирой Каролины ее дом сейчас казался ей слишком стерильным, чересчур вылизанным, что ли: нигде не было ни соринки. Донна знала: если она войдет в гостиную, в кабинет, в столовую или в оранжерею, там не будет ни одной вещи, которая лежала бы не на своем месте. Никаких признаков, что в этом доме вообще живут люди!..
Впервые за много лет Донна мысленно вызвала в памяти образ ребенка, которого потеряла. Вот его прекрасно сформированное тельце лежит на кровати. Темно-красная кровь, сочившаяся из ее тела на белые простыни, окружала маленький плод, как малиновое одеяло. Джорджио осторожно приподнял его с помощью кухонной скалочки и положил в небольшую коробку из-под обуви. И потом держал ее за руку в ожидании кареты «скорой помощи».