Боль того дня снова нахлынула на Донну. Она глубоко вздохнула, чтобы удержать слезы, но они все равно хлынули из глаз. Донну сотрясали неудержимые судорожные рыдания, от которых у нее заболели ребра и заныло сердце. Горячие соленые слезы бежали по лицу и попадали в рот. Она почувствовала, как руки Долли обняли ее; женщина прижала Донну к своей большой груди и забормотала слова утешения:
— Что случилось, любимая? Может, это Джорджио огорчил тебя?
Донна разрыдалась еще сильнее, вспомнив больницу, яркие лампы в операционной… Известие о том, что у нее больше нет шансов стать матерью, что все кончено, потрясло ее тогда. Вместе с тем печаль смешивалась со своего рода облегчением. Она помнила разочарованное лицо Джорджио, его слезы — он плакал, держа в руках крошечное тельце сына. Представила себе похороны родителей, потом — день своей свадьбы. И все это каким-то непостижимым образом было связано друг с другом. Потом Донна вообразила улыбающиеся личики Майкла Джозефа и Шивонн, перемазанные кетчупом, восстановила в памяти запах детского пота и вонь грязи от пола в комнате для свиданий в «Паркхерсте». Наконец, она увидела Джорджио — таким, каким он предстал перед ней при последней их встрече.
— Вытащи меня отсюда! — говорил он.
И тогда Донна поняла, что должна сделать то, о чем он ее просит…
Она обязана ему слишком многим.
Глава 11
Джуни Дент было тридцать два года, выглядела она на тридцать пять, а вела себя так, словно ей девятнадцать. Высокая, даже громоздкая, она отличалась при этом необыкновенно маленькими руками и ногами. Свои длинные волосы она завивала перманентом. И от природы обладала огромной, ослепительно белой грудью. Джуни страдала из-за слишком большого живота, однако в красивом плотном поясе казалась себе весьма красивой.
Вот уже пять лет она была любовницей Дэнни Саймондса. Поскольку сына Дэнни сбил ненормальный водитель, она постепенно стала питать надежду в конечном итоге отобрать Дэнни у его жены. Лоррейн сейчас отсутствовала — совершала магазинный набег, как лаконично выразился Дэнни.
Дэнни прижимал Джуни к стене своего крошечного холла. Она, по возможности втянув в себя живот, ощущала, как руки любовника, рывком распахнув на ней халат, шарят по ее груди. Джуни подчинилась неизбежному. Он еще крепче притиснул ее к стене бедрами, и она закусила губу, ощутив, как в нее резко вошел его эрегированный член. Тиская ладонями ее огромный бюст, Дэнни минуты две бормотал ей на ухо непристойности, а потом гортанно выкрикнул:
— Я на подходе, девочка! Я тебя трахаю и скоро кончу!
На мгновение она остановила взгляд на его лице и перешла к своей обычной рутине.
— Ну, давай, Дэнни, отдай это мне, парень. Давай же, Дэнни! Воткни в меня по-настоящему!.. Сделай мне больно! — Джуни перемежала речь тихими стонами.
Когда Дэнни уже содрогался внутри нее, в какую-то долю секунды Джуни испугалась, что он уронит ее на ковер. Однако Дэнни держался за нее довольно крепко, хотя у него и подгибались колени.
— Трахай меня, Джун! Вот что я называю словами «опустошить старый ящик»!
Джуни мысленно усмехнулась.
— Положи меня на пол, Дэнни, мальчик мой, а не то ты меня уронишь.
Он осторожно опустил ее на пол… Направившись затем в ванную, Дэнни широко улыбнулся ей:
— Я лишь вымою яйца и потом опять буду готов. Неплохо, а? Два раза за пару часов!
Джуни пошла за ним в ванную. Положила свои маленькие ручки мужчине на плечи и провела по ним ладонями, словно разглаживала воображаемые морщины.
— Я люблю тебя, Дэнни. Ты ведь знаешь это, не так ли?
Он отступил от раковины, повернулся к ней и застегнул молнию на брюках. Самым смешным во всем этом было то, что он точно знал: она и вправду любит его по-своему, так же, как и он любил ее. Большие голубые глаза Джуни сверкали от непролитых слез, и в первый раз за много месяцев Дэнни разглядел в них мерцание подлинной страсти.
— Иди сюда, девочка! Давай-ка обнимемся…
Он прижимал Джуни к себе и все удивлялся тому, какая же она маленькая. Пусть в глазах всего света она великанша. Для него Джуни всегда была его крошечкой. В конце концов, и он сам весил немало.
Дэнни поцеловал ее в шелковистые волосы на макушке и грустно сказал: