– Вы же не хотите сказать, что работали с Дегтярником?
– Наши дороги редко пересекались. Да, больше двух лет у нас был один хозяин. Потом брат миссис Бинг, сэр Ричард Пикард, спросил у нее, нет ли для меня работы в Бэслоу-Холле. Сэр Ричард купил несколько лошадей у лорда Льюксона и, поскольку я устраивал все такие дела, хорошо узнал меня. Лорд Льюксон не принял моей отставки, но три недели назад я, несмотря на его гнев, ушел от него.
– Теперь мне понятно, почему вы не хотите, чтобы Джошуа работал на него… Но… но… вы ведь больше уже не карманник? – спросил Питер, чувствуя необходимость спросить об этом.
Гидеона так опечалил этот вопрос, что Питер готов был провалиться сквозь землю. И все-таки Гидеон ответил:
– Нет!.. Нет. Я не карманник, – сказал он, взмахнул кнутом над головами лошадей и надолго замолчал.
Карета миля за милей продвигалась по сельской местности. В этой части Стаффордшира давно не было дождей, поля и дорога были сухими и пыльными. Иногда они проезжали мимо работников, одетых в простые ситцевые рубахи. Вероятно, они целыми днями трудились на жаре, потому что их лица были черны от солнца. На одном поле Питер увидел больше сотни грачей. Большие черные птицы клевали оставшиеся после сбора урожая зерна гороха. Посередине поля стояла брошенная кем-то телега, и на ней сидел одинокий грач. Грач нахохлился, прокричал: кра! кра! и, повернув голову к карете, стал хлопать крыльями. В его черных глазах сверкнуло солнце, и Питер вообразил, что грач говорит о них. Другие грачи, оторвавшись от копания в земле, уставились на него. Казалось, они слушают выступление главного грача.
– Глянь-ка, – сказал Гидеон, – парламент грачей.
Проснулся кучер:
– Слышите? Если я не ошибаюсь, это передняя ось.
Несмотря на крики грачей, стало отчетливо слышно, как зловеще трещит и раскалывается что-то деревянное. Гидеон и кучер в тревоге переглянулись.
– Сейчас сломается! Попомните мои слова, сэр.
Спустя мгновение колесо наехало на камень, и ось переломилась пополам. Карета тяжело накренилась, и Гидеон натянул вожжи, поскольку лошади в страхе забились и заржали. Распахнулись двери кареты, раздались крики. Испуганные шумом грачи плотной черной массой взмыли в воздух, покружились над каретой и шумно стали усаживаться на гигантский дуб возле дороги. Ужасное кра, кра, кра, издаваемое сотней глоток, разнеслось по полям. Маленький Джек закрыл уши ручками и зарылся лицом в юбках Ханны.
Кучер безуспешно пытался справиться с поломкой, и через час все печально выслушали его вердикт о том, что сломанную ось не поправить и эта карета не довезет их до Бирмингема.
– Ханна, я хочу есть, – сказал Джек.
– И мы тоже, – прошепелявил Сидни. – И пить…
– У меня, мастер Сидни, есть вкусные яблоки. Вот, тут хватит всем.
Ханна раздала яблоки, и Питер и Кэйт изо всех сил старались не обращать внимания на то, как Сидни пытается откусить яблоко без передних зубов. Ханна тактично предложила ему разрезать яблоко на кусочки.
– Ей богу! Леди Удача отвернулась от нас! – воскликнул преподобный. – Мы лишь на две мили отъехали от деревни, там могли бы нанять телегу у фермеров. Что скажете, мистер Сеймур?
– Это была деревня под названием Шенстоун, преподобный Ледбьюри. Очень маленькая деревня. Если мы пройдем немного вперед, я думаю, доберемся до Алдриджа, где найдем карету побольше. Боюсь, мы должны идти все вместе, потому что разделяться рискованно.
– Мистер Сеймур, – сказала Ханна, – мне не нравится вид мастера Джека – обратите внимание на блеск его глаз. Наверное, надвигается приступ его болезни. Извините меня, но мастер Сидни и Мартин еще не совсем оправились, чтобы совершить такое трудное путешествие…
– Мистер Сеймур, – перебил Ханну преподобный, – у вас тревожный вид, но сейчас ясный день, и мы находимся на открытом месте. Уверен, вы не сомневаетесь, что Мартин, Сидни и я сможем полчаса быть защитой для женщины и детей! Езжайте! Возьмите с собой мастера Скокка!
Гидеон явно был не согласен с его предложением.
– Мне это место не нравится, – ответил он. – Конечно, оно открытое, и тут трудно застать врасплох, но и нас очень хорошо видно…
– Ах, мистер Сеймур, – воскликнул преподобный, – мы уже получили урок. А кроме того, если мы вместе с вами пойдем в Алдридж, то кто будет охранять наш багаж?
Гидеон вздохнул и подошел к Полуночнику.
– Поехали, Питер, – сказал он. – Чем скорее двинемся, тем скорее вернемся.
Кэйт бросила на Питера испепеляющий взгляд и саркастически прошептала:
– Обо мне можно и не думать? Я всегда могу мило поболтать с Сидни.
Питер, как бы извиняясь, пожал плечами:
– Что я могу сделать? Я не виноват, что ты девочка и должна носить длинные юбки…
– Больше ни слова! – прошипела Кэйт.
Она вздохнула и улыбнулась Сидни, который одарил ее застенчивым взглядом – он выглядел очень довольным от перспективы общения с Кэйт.
Полуночник с двумя седоками поскакал в Алдридж.
Держась за Гидеона, Питер повернулся и посмотрел на оставшихся позади. Ханна, Джек, Сидни и Кэйт отправились на прогулку по полю. Кучер осматривал лошадей, а преподобный, сложив руки на животе и прикрыв лицо шляпой, уселся под дубом. Ветка над ним была усеяна грачами. Один из них то и дело перелетал с ветки на ветку. Местность вокруг была безлюдной. Кроме дубовой рощи, где вынуждены были остановиться путешественники, ничто не оживляло пейзаж. Деревья не загораживали поломанную карету, и ее было хорошо видно издалека. Если бродяги где-то неподалеку, подумал Питер, то они непременно ее заметят. И судя по тому, с какой скоростью они скакали, те же мысли обуревали и Гидеона.