Хмурый лик царя разгладился, глядя на мои скакание.
Он перевел взгляд на Хворостинина и ехидно улыбнувшись, спросил:
-Так в чем же твой интерес Дмитрий Иванович, что ты так за мальчишку вступаешь?
-Так ни в чем у меня нет интереса государь, только несправедливость исправить.
-Ну, кто же кроме тебя отрока Щепотневым признать может?
--А вот грамота, подписанная всеми, кто видел, этого парня в отрочестве, дюжина здесь подписей есть, и воевода с поклоном вручил грамоту дьяку стоявшему у трона.
Иоанн Васильевич приподнял голову и осмотрел зал, выражение его лица изменилось вмиг, и у меня по спине потек холодный пот.
-Бояре, слышали, как мой воевода за справедливость божию ратует. А чем я хуже воеводы своего. Вот тут у меня донесение воеводы из Торжка есть, боярин Трунов в татьбе уличен и в колодках сидит, на дыбе уже рассказал, сколько и чего награбил и кому продавал и сообщников всех описал. И спрашивает воевода что, я с этими татями делать прикажу.
Царь сделал паузу и со зловещей ухмылкой продолжил:
-На кол их всех.
А затем, повернувшись ко мне, продолжил:
-а тебе Щепотнев передаю в вечное владение вотчину Трунова, и усадьбу твоего отца в Москве. А со службой, я еще решу, надо мне поразмыслить, интересные вещи про тебя говорят. Когда решу, узнаешь.
Затем он посмотрел на Дмитрия Ивановича:
Тебе же поручаю взять полки и идти в скором времени под Коломну, опять крымцы на нас собираются, вот степь просохнет и тут, как тут будут.
Все идите.
И мы, низко кланяясь и пятясь назад, дошли до выхода, где уже повернулись и вышли во двор. Я вытер пот, струившийся по лицу и с удивлением заметил, что тоже самое, делает и воевода. Увидев мой взгляд, он улыбнулся:
-Строг наш государь, но... справедлив. Но все равно страшно.
Обратно мы ехали погруженные каждый в свои мысли. Наконец я не выдержал:
-Отец, почему ты молчишь?
-Ты знаешь Сергий, я ведь только сейчас немного в себя пришел. Ведь еще в прошлом годе письмо от воеводы получил, не поверил ему. Думал, давно уже моя кровиночка сгинула. А там может поблазнилось старому Поликарпу? Но вот, когда он повторно написал, да и ты свое, ему добавил, тут я уже забеспокоился, нашел я ниточку одну и привела она меня к человеку, который тебя передал, чтобы увезти, ну а когда пятки ему поджарили, то рассказал он, что не убили тебя, а в люди отдали, как там Трунов то сказал, пускай отродье в смердах помыкается. Но все равно, пока тебя не увидел, все в сомнениях был. А потом, видел сам, ездил по другам, да приятелям, всем надо было тебя показать, да грамоту подписать, дело то не простое, за лжу царю сам понимаешь, что будет. А теперь вот дело вроде сделано, вот душой и отдыхаю, хотя какой отдых, послезавтра уже к войскам поеду. В усадьбе то твоей почти вся челядь старая, тебя помнят, так, что сейчас отправимся туда. И в поместный приказ завтра съездим, надо, что бы бумаги на тебя сделали. Вотчина твоя в тверской земле, что после Трунова осталась, он хоть и порастряс ее после Щепотнева, но жить с нее придется. Слышал сам, Государь сказал, думать будет о твоей службе, а жалования тебе пока нет. А вотчина у тебя поболе трехсот четей хорошей земли будет, не знаю, как в этом году, а в следующем тебе надо будет уже двух оружных поднимать. Я тебе, конечно, помогу для начала, но если в тебе моя кровь, то все сможешь сделать сам.
Я сидел, слушал своего "отца", а в голове был кишмиш. Нарастала паника, до сих пор я жил как бы под прикрытием, то у бабки, то у боярина, затем у воеводы и, знать не знал всех этих четей, налогов, выплат и тому подобное. А сейчас меня, как котенка, выбросят в этот жестокий мир, пусть даже и в гордом звании боярского сына.
-Отец, а может у тебя есть человек, который бы смог быть у меня ключником, я ведь сам понимаешь, не справлюсь сразу с хозяйством, а мой Антоха, мне помощник только в лечении?
Хворостинин задумался:
-Есть у меня парень смышленый, думаю, он согласиться с рядом к тебе перейти, у меня, то он в холопах, а тут такое дело, сразу в ключники.
Скоро мы подъехали к большим воротам, и наш кучер застучал в них рукояткой кнута.
-Кого там принесло,- раздался хриплый мужской голос,- не ждем мы никого.
-Открывайте вашу мать! - заорал кучер,- хозяин ваш Сергий Аникитович приехали!
За воротами раздались крики, и створки быстро распахнулись, и мы въехали во двор. Двор то был побольше, чем у Дмитрия Ивановича и терем повыше. Но вот челяди выбежавшей на улицу было около десятка, все в не очень хорошей одежде и да не толстые. Неожиданно из дверей дома выскочила простоволосая, невысокая женщина и с воплем: