— Занесите растения и цветы в комнату на втором этаже, мажордом вас проводит.
Он ткнул пальцем на корзины и ящики.
Мажордом махнул рукой, приглашая рабочих следовать за ним. Марк взял ящик с инструментами и направился вслед за остальными в дальнюю комнату, где можно было оставить всё декораторское добро, чтобы не таскать его туда-сюда.
Комната была в конце крыла, большая и светлая, с небесно-голубыми стенами в белых облаках. Марк протиснулся в дверь, с облегчением шмякнул о пол тяжёлый ящик. Скользнув взглядом по старым, полустёртым фрескам, он уже собрался уходить, но остановился и нахмурил брови.
Обернулся, пытаясь понять, что его насторожило. Пока никто не обращал на него внимание, вернулся и стал присматриваться.
Ну, ничего особенного. На фресках были изображены какие-то пасторальные сценки. Буйные цветущие сады, в которых играли какие-то румяные малыши. Они прятались среди цветущих кустов, боролись на лужайке, ловили бабочек и даже воевали, размахивая игрушечным оружием, сидя на больших красных крабах, которые были запряжены как лошадки.
Марк вышел из комнаты. Фрески как фрески... но почему ему кажется, что он то ли уже где-то видел их, то ли слышал...
Он задумался. А сбегая по лестнице, натолкнулся на несколько человек, чуть не сбив одного с ног.
— Ты что? В чаги захотел? — рявкнул один из них, отталкивая Марка в сторону.
Тот, в которого врезался Марк, поднял руку, приказывая охраннику замолчать.
Марк понял, что только что имел честь сбить с ног Канцлера Дитруса Нега, который, окружённый охраной и придворными, поднимался на второй этаж.
— Ты кто такой? — спросил Канцлер.
Марк поднял глаза и вдруг увидел за спиной Канцлера Зиди Кормаха, который внимательно всматривался в его лицо прикрытое большим козырьком кепки.
Марк слегка скосил глаза к переносице и протяжно замычал, тыкая пальцами в разные стороны.
— Он кажется немой, господин Канцлер, — шепнул ему на ухо кто-то из сопровождающих.
— И что он делает здесь? Он один? Заговорщик? Покушение? — с каждой фразой его голос становился всё выше и истеричнее. Глаза заметались беспокойно, он стал озираться, отступая назад.
Кормах едва скрывал довольную ухмылку — паранойя Канцлера прогрессировала.
— Господин Канцлер, это всего лишь рабочий, который занимается украшением дворца к празднику, — выступил вперёд мажордом, стараясь говорить как можно убедительнее.
— А... да... хорошо, — Канцлер попытался взять себя в руки. — Продолжайте!
И быстро прошёл мимо мимо Марка по галерее.
Кормах же, поравнявшись с Марком, подзадержался, пытливо всматриваясь в его лицо. Марк глупо улыбнулся и старательно булькнул, пустив с уголка рта тонкую струйку слюны.
Кормах поморщился.
«Дебил!» — и пошёл вслед за Канцлером.
Марк выдохнул. Чуть не попался. Он поспешил прочь, не забывая приволакивать ноги.
— Ну что там? — нетерпеливо спрашивали Марка друзья. — Удалось узнать что-нибудь интересное?
— Ничего, кроме того, что Канцлер абсолютно болен.
Он стал отрывать приклеенные усы, морщась от неприятных ощущений.
— Отличные усы, кстати, — добавил он ухмыляясь. — Спасли меня от Советника.
— Ох, будь осторожен, Марк, у Советника чутьё как у змеи. Старайся меньше попадаться ему на глаза.
Следующие два дня во дворце тоже не принесли ничего интересного. Балкон и бальный зал были украшены и Марк, получив свои двадцать туков за работу, уехал на Толу.
Марк сидел у окна охотничьего домика и задумчиво крутил в пальцах "Кровь Небес". Он чувствовал себя в тупике. Вот, в его руках артефакт, способный перевернуть жизнь целого мира, но как правильно поступить, чтобы не навредить этому миру, он не знал.
Он вспоминал своё пребывание во дворце Канцлера, его бледное лицо, дрожащие губы, напуганные до смерти глаза. Он определённо душевно болен. И хищный змеиный взгляд Советника из-за плеча Канцлера он тоже хорошо помнил. Вот кто был настоящей угрозой, вот от кого исходила настоящая опасность. Человек без совести и чести, на пути к престолу предал сначала своего Короля, теперь предаёт Канцлера, которого сам же и привёл к власти.
Да, Лурин Сатель определённо пригрел на груди ядовитую змею.
Марк снова вдруг вспомнил те затёртые фрески в голубой комнате и вдруг в мозгу у него что-то щёлкнуло! Он вспомнил, почему эти картинки показались ему знакомыми.
Он даже закричал от неожиданности и вскочив, бросился из комнаты.