Наконец тот сработал и на нём открылись мелкие строки. Прочитав их, досмотрщик поднял внимательный взгляд на Марка.
— Метис аргонца и сегойа? — спросил он удивлённо.
Это прозвучало так уничижительно, как будто он сказал, что Марк помесь пуделя и таксы.
— Да.
— Ты не похож ни на тех, ни на других.
— Что поделаешь, я много болел, — попытался пошутить Марк, но вместо смеха, на лице досмотрщика появилось сочувствие. И это заставило уже Марка улыбнуться.
У Тисселя проверка заняла десять секунд. Сатифу считали больше для порядка, потому что досмотрщик, увидев его, улыбнулся и поздоровался. Ещё бы, ведь экипаж "Бирюзы" проходит эту процедуру постоянно и их все хорошо знали.
— Ты куда сейчас? — спросил Марк, задирая голову и глядя на сгущающиеся тучи. Стал накрапывать дождь и он поднял воротник сюртука.
— У меня поручение от капитана, — ответил Тиссель. — Но сначала я устрою тебя на ночлег.
У Марка сразу так потеплело на душе, что даже тревога за будущее немного померкла и отступила. Всё же классный парень этот Тиссель. Ведь он вовсе не обязан был возиться с ним! Но всё равно, не бросил, не отмахнулся, хотя его никто и не просил, он посчитал, что должен помочь. Марк чувствовал такую признательность к нему, что чуть не бросился обниматься.
— Тут недалеко есть одна таверна, — сказал Тиссель, указывая рукой на небольшую уютную улочку, уходящую вправо. — Называется "Пьяный Осьминог". Его хозяйка Лавиния Гринботтл, матушка Лави, раньше работала на китобойном судне, когда ещё можно было охотиться на китов. Она очень громкая и грубая, и сама, без помощи вышибал, справляется с перепившими посетителями, но ты не бойся её. На самом деле она очень добрая, просто не показывает этого.
Он немного подумал и продолжил:
— Когда я, после побега из своей деревни, голодный, оборванный и ко всему подхвативший зелёную лихорадку, валялся на улице, ко мне никто не подходил. Просто переступали и шли дальше. Кроме неё. Она сграбастала меня в охапку, принесла к себе в харчевню и несколько суток отпаивала бульоном из лечебных грибов. А потом дала кров и воспользовавшись своими связями в порту, устроила юнгой на "Бирюзу". Её уважают моряки и капитан Сайрус тоже, поэтому и не посмел отказать, хотя юнга ему не так уж был и нужен.
Пока они шли к таверне, дождь перестал и Марк с интересом разглядывал всё вокруг. Дома, идущих навстречу людей, деревья. Он заметил два типа очень больших деревьев, если не считать низкорослых, с цветными плодами фруктовых: одни похожие на кипарисы, высокие, устремлённые, как ракеты вверх и другие, мощные, с раскидистыми кронами и сильным смолянистым запахом, похожие на ливанские кедры. Ему вообще иногда казалось, что он не в другом мире, а где-то на Средиземном море, на Мальте например... только лет двести назад.
Оба солнца уже почти закатились за горизонт. Мимо них пробежал мальчишка с двумя лохматыми, ярко-рыжего, почти красного окраса, собаками. Это были именно собаки, Марк не сомневался — радостно разинутые пасти, виляющие хвосты. Только они были гораздо больше самых крупных земных пород и пасти шире и зубастее.
Из-за угла, отчаянно со свистом выпуская струю пара вылетел... Марк не знал, как назвать этот механизм. Похожий на железное насекомое, механизм резво катился по мостовой. За мутным круглым стеклом мощной дверцы с заклёпками, Марк рассмотрел водителя в дорожных окулярах и двух пассажиров. Он застыл, глядя вслед странной машине, пока Тиссель не дёрнул его за рукав.
— Осторожнее, чуть под ходомер не попал!
Затем Марк увидел, как направляясь домой после трудового дня, проехал на механизированной тележке уличный торговец. Тележка была полна ароматных фруктов и до Марка долетел их восхитительный запах. Он сглотнул набежавшую голодную слюну.
А чуть дальше он увидел двух девушек, беседовавших между собой. Они стояли возле какого-то дома, под висевшим на кованной ограде газовым фонарём в форме большой медузы, и у Марка буквально открылся рот от восхищения. Они обе были невероятно, восхитительно, божественно красивы. Как две чёртовы супермодели. У Марка перехватило дыхание и он даже немного отстал от разглагольствующего про харчевню матушки Лави Тисселя.
Обе девушки были высокие и стройные. Сложно переплетённые причёски с кое-где, якобы случайно, а на самом деле специально, выпавшими аккуратными прядями. Светящаяся кожа теплого медового оттенка, густые длинные ресницы, красиво очерченные, что называется, соболиные брови и невероятные глаза фиалкового цвета, от которых невозможно было отвести взгляд. Чёткие, немного восточные скулы играли чуть заметным румянцем, а на длинных лебединых шеях были целые связки разнообразных ожерелий и бус. Жаль длинные яркие одежды с каким-то геометрическим орнаментом скрывал их формы, Марку жутко хотелось рассмотреть эту красоту во всех подробностях.