Они опять замолчали, каждый думал о своём.
— Кстати, твои серпетильи у меня, можешь забрать. Они восхитительные!
— Да, восхитительные, согласен. Вот скоро начнётся сезон дождей и капитан Сайрус обещал, что мы пойдем охотиться на серпет, — оживился Тиссель. — Они прячутся в самом низу, в сырости. А в дождливую погоду часто выныривают из-под облаков наружу. Когда льют дожди у них не пересыхают чувствительные участки кожи, которые не покрыты панцирем. Самое опасное время для кораблей и самое удобное для охоты на этих монстров.
— Здорово, — выдохнул Марк, — хотел бы я пойти с вами.
Потом он не удержался и похвастался.
— А ещё Тэс-Абир обучает меня искусству боя на мечах.
Тиссель вытаращил глаза.
— Правда? Эта упрямая и строптивая девчонка согласилась тебя учить?
Марк кивнул и хотел возразить, что она вовсе не такая, но Тиссель перебил его.
— И как? Она ведь одна из лучших бойцов! Ты знал?
Марк отрицательно помотал головой.
— Чёрт! Как тебе это удалось? Но в любом случае, это большая удача!
Марк вдруг увидел на заборе рыжего кота, который меланхолично мыл лапку, прищуренными золотистыми глазами внимательно отслеживая, что происходит вокруг. Кот был точь-в-точь как земной. Видимо эти таинственные животные жили во всех мирах всех вселенных.
— И как успехи? — не мог успокоиться Тиссель.
— Ты знаешь, кажется неплохо, — улыбнулся Марк. — Во всяком случае так говорит Тэс-Абир.
— Что-о-о? — возбуждённо заорал юнга. — Она тебя хвалит? Да что происходит?
Марк засмеялся. Он вдруг понял, что Тэс-Абир относится к нему по-особенному, не так как ко всем остальным. И от этого сладко заныло сердце.
— Знаешь, Марк, я пожалуй не буду забирать серпетильи, пусть побудут у тебя, — вдруг сказал Тиссель. — Можешь тренироваться с ними, если хочешь. Мне они пока не нужны.
— О, было бы здорово, спасибо, Тиссель. И кстати!
Он порылся в кармане и достал четыре тука.
— Вот твои деньги. Спасибо!
— Я знал, что ты справишься, — довольно сказал Тиссель, забирая монеты и пряча их в кармашек на гартере.
Они немного посидели молча.
— Слушай, всегда хотел спросить, — прервал молчание Марк. — Ты как-то обмолвился, что после смерти матери, бежал из своей деревни. Почему? Что тогда случилось?
По лицу Тисселя пробежала тень. Очевидно, что это были тяжёлые воспоминания.
— Это было два года назад. Я не говорил тебе, но кажется мою матушку отравили. Она умирала в страшных муках и в моменты просветления, пыталась мне что-то рассказать. Но я ничего не понял, только какие-то обрывки. Говорила что-то про моё детство, про имя... ещё что-то бессвязное. Но она настаивала, чтобы я покинул деревню как можно скорее. Что я в смертельной опасности. Потом плакала, сожалела, что не смогла защитить меня.
Тиссель украдкой сглотнул ком, ставший у него в горле, выдохнул и продолжил:
— Она настаивала на том, чтобы я сию секунду, бросил всё и бежал. И чтобы никому ничего не говорил, даже родным. Когда я пытался сказать, что не оставлю её, она сильно рассердилась и даже ударила меня. А ведь она меня никогда не била, хотя в детстве я был тем ещё хулиганом. Она потребовала, чтобы я поклялся, что прямо сейчас покину деревню и спрячусь. Я поклялся, но конечно не собирался её бросать. Просто хотел её успокоить. Всё, что она успела мне передать, был родильный браслет.
— Что? — перебил его Марк. Он слушал Тисселя затаив дыхание.
— Это браслет из сурвонского металла. Их отливают к рождению детей. Когда ребёнок рождается, на браслет наносят его имя. Но на моём имя почему-то было наполовину стёрто. Кто-то зацарапал его чем-то острым прямо посередине.
— А что ты помнишь до того, как мать привезла тебя в деревню к родне? Где вы с ней раньше жили?
— Я плохо помню то время, был слишком маленьким. А мама не любила об этом вспоминать. Всегда меняла тему. А если я настаивал, начинала сердиться.
Он помолчал, вспоминая.
— Но мне кажется, у меня было счастливое детство. Мне кажется... меня любили. Иногда отрывками проносятся какие-то воспоминания... даже не воспоминания, а ощущения. Солнечный свет, птицы поют, мама зовёт меня Тисси... А ещё я помню маленьких аргонских мальчиков. Такие смешные голопопые карапузы, они играли в войну, сидя на больших оседланных красных крабах и бились на игрушечных копьях и мечах... И это всё среди цветущего сада... Странно. Понятия не имею, где это всё могло происходить.