— А что было потом?
Тиссель сжал кулаки и немного помолчав, продолжил:
— Мама стала задыхаться и впала в забытье. Она умирала на моих руках и я ничего не мог сделать. Потом бабушка отогнала меня от её постели, но я понял, что всё кончено. А потом прибежал соседский пацан и сказал, что меня ищут какие-то два приезжих аргонца.
Я не стал их дожидаться. Я поклялся матушке, что покину деревню и теперь мог исполнить клятву. Никому ничего не сказав, выскользнул из дому и побежал к причалу. Я решил покинуть не только деревню, но и остров Сантру-Сиг. Там был пришвартован торговый корабль, отправляющийся на Вельту. Не долго думая, прокрался в трюм и затаился под брезентом. Там я долго плакал и не заметил, как уснул и даже не помню, как мы отшвартовались. Пришел в себя уже в дороге. Я просидел мышонком весь рейс, благо до Вельты меньше двух дней пути. Ночью пробрался на камбуз, попить воды. Очень боялся, что на Вельте меня найдут таможенники, но мне повезло. А проникнуть за Городские Ворота было делом техники. Пристроился к многодетной сибитской семье, и спрятав лицо прошёл с ними контроль. Их дети были такие шумные и драчливые, постоянно разбегались и досмотрщики никак не могли их пересчитать. Поэтому плюнули и пропустили всех, чтобы поскорее избавиться от этого цирка.
Тиссель ненадолго задумался, собираясь с мыслями.
— На Вельте я бродяжничал, побирался, ещё не зная, что трюм был заражён зелёной лихорадкой. Через несколько дней свалился прямо на улице, заполз под какую-то стену и приготовился умирать, так мне было плохо.
— Что такое зелёная лихорадка? — спросил Марк с ужасом.
— Это когда твоя кожа зеленеет, размягчается как губка и сквозь неё прорастает мох. Ты распухаешь, становишься похож на замшелый пень, потом постепенно твои лёгкие наполняются жидкостью, ты задыхаешься и в конце концов умираешь.
— Жуть, — выдохнул Марк и содрогнулся, представив себе эту картину.
— Но, к счастью матушка Лави сжалилась надо мной, забрала к себе и выходила. Я обязан ей жизнью и люблю её как родную... хотя она и щедра на тумаки.
Они рассмеялись, потому что уже оба успели узнать, насколько тяжелая у неё рука.
[1] Фланкировка - особая техника. Это круговые и эллипсоидные движения клинка, позволяющие наносить максимум ударов за минимальное время и с малыми энергозатратами. Во время фланкировки у бойца задействованы все группы мышц. Это завораживающее действо насколько красиво, настолько же и смертоносно.
[2] Джоггинг (англ) – бег трусцой.
Глава 6. Подслушанный разговор и что из этого вышло.
Теперь день Марка начинался на рассвете. Только Два Брата появлялись на горизонте, Марк вскакивал с постели, хватал серпетильи и отправлялся на задний двор за таверной, самостоятельно заниматься с мечами. Марк сам удивлялся, с какой лёгкостью он просыпался каждое утро, ведь в прошлой жизни был совой, спал до полудня и любому, посмевшему прервать его сон, могло прилететь в глаз.
Он снова и снова отрабатывал все виды фланкировки, обманные выпады, переходы от атаки к защите и наоборот. Он тренировался примерно час, до изнеможения, пока пот не начинал катиться градом. Оттачивал все движения с упорством и настойчивостью маньяка. Ему так нравилось, когда Тэс-Абир удивлённо вскидывала брови, поражаясь, с какой скоростью обретает уверенность и мастерство её ученик. А сердце Марка таяло от любви и нежности. И он готов был горы свернуть, за один её восхищённый взгляд.
За это время Марк сильно изменился. Всё же физический труд пошёл ему на пользу. Он стал выносливее и сильнее. Бои на мечах вселили в него уверенность, сделали ловким и быстрым, его реакция стала моментальной. Да и внешне Марк возмужал, окреп. И так достаточно тренированное тело стало ещё более объёмным и рельефным, очертив каждую мышцу, каждый мускул. Теперь после работы он не нуждался в восстановительной магии Тэс-Абир, ему вполне хватало собственных сил для вечерней тренировки.
Волосы на солнце выгорели и посветлели, что ещё сильнее подчеркнуло зелень глаз, такую непривычную в этом мире. Его скулы стали острее, а подбородок упрямее, что придало ещё больше мужественности лицу. Да, он был очень неплох и всё чаще ловил на себе взгляды молодых и не очень аргонок и сибиток. Только упрямые кмехьи не проявляли к нему интерес. Но ему и не надо было, потому что его сердце и так принадлежало одной из них.
После утренней тренировки Марк быстро умывался, помогал матушке Лави разгрузить продукты, которые рано утром привозили к таверне фермеры, хоть она и ругалась, заявляя, что сама в состоянии справиться. Но Марк видел, что за недовольно сдвинутыми бровями, скрывалась благодарность.