Чага приземлилась, чуть съехав одной стороной вниз и Марк осторожно прошёлся по ней из конца в конец, проверяя, не станет ли его вес той самой последней каплей, которая качнёт чагу и она сорвётся в пропасть. Вместе с ним.
Но к счастью, та держалась прочно.
Марк снова вышел наружу и тоскливо посмотрел наверх. Добраться до остальных пещер было невозможно. А это значит, что он обречён. Внизу виднелись несколько чаг, но допрыгнуть до них он не сможет. Слишком высоко и слишком далеко. Отрезанный от лабиринта ходов, он был как на необитаемом острове. Отсюда не выбраться.
Марку разозлился, ему надоело умирать. За последние сутки он чуть не пал от рук разъярённого экипажа "Бирюзы", затем от заключённых, заподозривших в нём тайного агента Канцлера, затем от жутких шиба, пытавшихся оторвать ему голову, затем от собственноручно устроенного взрыва. Ну и вишенка на торте — от рухнувшей в пропасть чаги.
День набирал силу. Вокруг становилось светлее, всё приобретало чёткие формы и Марк, приложив некоторые усилия, выбрался на крышу чаги. Он стоял, рассматривая открывшийся перед его глазами совершенно фантастический пейзаж. Насколько хватало взгляда тянулись бесконечные рифы, по которым вереницами вниз уходили чаги и терялись в сумраке, до которого не мог добраться дневной свет.
Там наверняка не было людей. Чтобы выжить им надо держаться поближе к поверхности. Сюда кое-как проникал дневной свет, а днём шиба уходили. А внизу постоянно было темно — раздолье для сумеречных тварей.
Он вспоминал всё, что успел рассказать ему Сэйе об их ужасном существовании. О бесконечном беге по чагам, в попытке выжить. Да, врагу не пожелаешь такой участи. Марк всё время вспоминал глаза маленькой сибитки, огромные, с такой взрослой обречённостью и тоской. У ребёнка не должно быть таких глаз. Ни у кого не должно быть.
Марк почувствовал голод. Он снова спустился внутрь пещеры в надежде найти хотя бы парочку уцелевших плодов.
Потрогал рану на голове. Кровь перестала сочиться, но всё тело болело и по-прежнему было трудно дышать. Но Марк старался об этом не думать. Сколько ему отпущено? День? Два? Неделю? Без воды и еды, с его ранениями, вряд ли больше. Так-что всё это ерунда.
Он похромал к стене, стараясь не наступать босой ногой на острые камни. Нашёл распотрошённую ударной волной лиану, свившуюся змеёй в углу. Камни из завала взрывом разнесло по всей пещере и они выбили глубокие вмятины в стенах. Это чудо, что подобное адское ядро не прилетело в Марка. В противном случае от него и места мокрого не осталось бы.
«А может так было бы лучше» — думал он равнодушно. «Не пришлось бы мучиться»
Он с трудом, кряхтя как старый дед, наклонился, пытаясь найти плоды. Не было видно ни одного. Он стал шарить рукой в листве и вдруг наткнулся на что-то холодное. Непослушные пальцы выцепили какой-то странный предмет.
Поднеся его к глазам Марк ухмыльнулся. Он держал в руке гладкий чёрный многогранник, поблёскивающий таинственным светом в полумраке чаги.
— Да будь я проклят, если это не знаменитый чёрный кристалл! — выкрикнул он удивлённо.
Камень был совершенен в своей красоте. Идеально симметричен, с гладкими мерцающими гранями. Марк азартно стал раздвигать ногами листву и заметил ещё один кристалл, размером поменьше.
Через полчаса, обшарив всё вокруг у Марка было восемь чёрных кристаллов Самый маленький был размером с вишнёвую косточку, а самый большой — трёхглавый, со спичечный коробок. Был ещё один, особенный, с множеством тонких лучиков, по форме напоминающий маленькую хризантему. Глядя на него, Марк вспомнил Тэс-Абир. Это был бы идеальный подарок для любимой девушки. Как жаль, что он никогда не сможет преподнести его.
Сложив кристаллы в кошель с туками, Марк стал обходить пещеру, внимательно оглядывая стены. И да, его предположение оказалось верным.
Тяжёлые камни, разлетевшиеся от мощного взрыва, врезались в стены чаги, выбив из них куски породы. В двух таких углублениях Марк обнаружил ещё множество чёрных кристаллов. Но достать их голыми руками не удалось. Они сидели там намертво.
«Сколько же их здесь?» — задавался вопросом Марк, разглядывая стены. «Вот уж поистине, несметные сокровища. Жаль только ему они не пригодятся»
Он вспомнил, как о такой находке однажды мечтал Тиссель, сидя на ступенях у таверны матушки Лави. Вспомнив о друге Марку стало грустно.
Найдя наконец несколько уцелевших плодов, он свернул лиану клубком и как импровизированную подушку подложил под голову. Устроившись, не спеша стал жевать плоды, вспоминая таверну, матушку, Тисселя и конечно же Тэс-Абир, которые никогда не узнают, куда он делся и что с ним случилось.