Начальник сперва и слушать не хотел ни о каком выкупе. Он пренебрежительно посматривал на молодого парня, ворвавшегося к нему в кабинет по протекции заместителя. Игнорировал все убедительные доводы, которые приводил ему Марк в пользу выкупа.
Ровно до того момента, пока Марк невзначай не достал из кармашка и не покрутил задумчиво в пальцах чёрный кристалл. Ему до смерти надоело спорить и убеждать старого бюрократа. Начальник порта осёкся на полуслове, не закончив тираду о законопослушании и отвратительном воспитании современной молодёжи, для которой закон не писан. Его глаза намертво прикипели к загадочно поблёскивающему идеальными гранями кристаллу.
Марк увидел произведённый эффект — рыба заглотнула наживку. Он медленно, как-бы нехотя положил кристалл обратно в кармашек сюртука. И в этот момент мог поклясться, что по лицу чиновника проскользнула болезненная гримаса разочарования.
— Ну что же, — хлопнул себя по коленям Марк и встал с очередного роскошного кресла. — Жаль, что нам не удалось договориться. Но что поделаешь, законе превыше всего.
И направился к выходу.
— Эээ... молодой человек... — послышалось сзади.
Марк усмехнулся, помедлил пару секунд и нехотя повернулся к говорившему.
— Ну что же вы так бурно реагируете?
Назидательно-брюзжащий тон совершенно волшебным образом сменился на отеческий. Ни дать ни взять заботливый дедушка выговаривает любимому внуку за шалости.
— Вы очень нетерпеливы, ээм... ээм... Марк.
Он даже имя его с трудом вспомнил.
— Присядьте, — он указал Марку на кресло, которое тот покинул буквально минуту назад. — Давайте-ка вместе подумаем, как к общему удовольствию решить эту проблему.
Начальная цена судна была назначена в семь тысяч туков. Максимум, за который продали бы "Бирюзу" на аукционе — около десяти тысяч туков. И то, если бы звёзды благоволили. А так хорошо бы хоть девять тысяч выручить за неё. Но чиновник пытался убедить Марка, что судно в прекрасном состоянии и стоит гораздо, гораздо больше десяти тысяч. Как будто Марк не знал в каком состоянии старушка. Если бы не механик Рид, она давно ушла бы на металлолом.
Кристалл в кармане Марка, по его прикидкам стоил самое малое двенадцать тысяч.
Он встал. Положил кристалл на стол перед носом начальника порта.
— Снимите с торгов "Бирюзу", ходатайствуйте об освобождении капитана Хольма Сайруса из-под ареста прямо сейчас и камень ваш. Думаю вы уладите денежный вопрос с пострадавшей стороной на своё усмотрение.
Глаза чиновника сыто блеснули. Он медленно накрыл ладонью кристалл.
— Думаю это вполне разумное решение.
Марку потребовалось какое-то время, чтобы стряхнуть с себя липкое, как паутина послевкусие, оставшееся после общения с чиновником.
Он глубоко вздохнул и направился к штрафной пристани, которая располагалась на нижнем ярусе в дальнем углу порта.
Там уныло покачивались на ветру несколько судёнышек, среди которых была и "Бирюза". Безмолвная, непривычно тихая, Марку вдруг показалось, что она живая — печально смотрит в даль, вспоминая шумный экипаж, снующий по палубе, дальние походы, переплёты, в которые попадала. А сейчас тишина, царящая на борту убивала её.
Постояв немного, глядя на старушку, Марк направился к трапу.
— Эээээ, ты куда собрался? — услышал он невежливый окрик за спиной.
Обернувшись, увидел двух охранников, сидящих за импровизированным столом, сделанным из старой бочки. Один из них отложил надкусанный брецель и поправив портупею, направился к Марку.
— Ну-ка, проваливая отсюда! — он многозначительно взялся за эфес висящего на поясе короткого меча. — Аукцион через неделю, тогда и приходи.
Марк достал бумагу, подписанную начальником порта и ткнув её прямо в лицо охраннику, чётко произнёс:
— Соизвольте отбуксировать судно на его постоянное место.
Охранник скосив глаза, пытался прочитать написанное. Второй застыл на месте, с интересом наблюдая за происходящим и готовясь вступиться за товарища при удобном случае.
— Эм... ладно... так бы сразу и сказали, — недовольным тоном пробормотал охранник. — Завтра вечером будет на месте ваше корыто.
— Не завтра вечером, а прямо сейчас, — тихо и внушительно сказал Марк, с угрозой глядя ему в глаза. — И пошевеливайтесь, пока я не пожаловался начальнику порта.