Спустя каких-то пять минут, разносчик газет затормозил у фонтана так резко, что Марк по инерции чуть не вылетел из тележки.
— Спасибо, дружище, выручил, — сказал Марк, отдавая ему обещанные десять туков.
Тот галантно приподнял шляпу.
— Благодарю. Если понадоблюсь — вы знаете где меня искать. Спросите Бри Шедовика.
И не спеша порулил в обратном направлении.
Марк оглянулся в поисках магазина. Вывеску он увидел сразу. Две скрещённые серпетильи поблёскивали в солнечных лучах. Дикий плющ изящно оплетал каменную стену лавки. На полированной деревянной доске, подвешенной на цепях красовалось название "Храбрый кмех"
Марк вошёл внутрь, пытаясь привыкнуть к полумраку лавки. После яркого уличного света, он плохо видел.
У прилавка стоял молодой аргонец и выбирал боевые кинжалы, разложенные перед ним Сой-Тамиром. Зар-Тамир в этот момент нахваливал тонкий сверкающий кинжал и демонстрировал с какой лёгкостью тот пронзает толстую кожаную мишень, висевшую тут же, у прилавка. Кинжал хищно и бесшумно, как в масло погрузился по самую рукоять.
— Тарнейский клинок стоит каждого тука, заплаченного за него, — говорил Зар-Тамир.
— И у нас лучшая цена на всей Вельте, — добавил Сой-Тамир.
Аргонец не устоял. И пока Сой-Тамир подбирал под кинжал ножны, Зар-Тамир обратился к Марку:
— Чем могу помочь?
Марк расстроенно оглядывался по сторонам. Он опоздал, Тиссель уже ушёл.
Он собирался расспросить братьев, как давно он ушёл, и не сказал ли им случайно, куда именно. Может Марк всё же успеет его перехватить?
— О, да это же сам господин Тулл к нам пожаловал! — вдруг весело воскликнул Сой-Тамир.
Марк удивился. Неужели братья запомнили его? Ведь за всё время они встречались лишь однажды. Отменная память!
Зар-Тамир улыбнулся и вдруг закричал на всю лавку:
— Ты только посмотри, кто к нам пришёл, Тиссель!
И в эту секунду из подсобки выглянул юнга. Увидев Марка, он пулей вылетел в зал и повис на нём.
— Ну привет, братишка! — с облегчением проговорил Марк.
— Я думал ты умер! — укоризненно сказал Тиссель.
Он шутя стукнул Марка в грудь и тот согнулся пополам от боли.
— Ой, Марк, прости! — испугался Тиссель. — Ты ранен?
— Расскажу по дороге. У меня чудесные новости для тебя!
Тиссель сбегал в подсобку и вернулся, держа в руках ножны с серпетильями.
— Вот твои мечи, Марк!
— Ну, вообще-то твои, — улыбнулся тот.
— Нет. Я подумал и решил подарить их тебе, — заявил Тиссель тоном, не терпящим возражений. — Тем более ножны, подаренные Тэс-Абир идеально под них подходят. Надо было сделать это раньше, но я как-то не успел.
Марк осторожно взял мечи. Он скучал по ним, как по живым существам, близким и одушевлённым, даже провёл нежно пальцем по рукоятке.
— Спасибо, Тисси. Я очень благодарен тебе. Это очень щедрый подарок.
Он осторожно, с помощью Тисселя надел ножны и даже выпрямился от этого прекрасного ощущения. Как будто до этого момента у него не было руки, или ноги, а теперь всё оказалось на месте.
Попрощавшись с братьями, они наконец выбрались на улицу и отправились в порт. Марк рассказал все последние новости и Тиссель постоянно его перебивал радостными криками.
— Где ты взял столько денег, Марк? — возбуждённо спросил его юнга. — Я думал поставить советнику условие: он освобождает капитана, возвращает судно и я отдаю ему камень. Вот, кстати и он.
Он пошарил в кармашках портупеи и вытащил плотно завернутый в кусок холщовой ткани камень, вдобавок туго перевязанный шнурком.
— Ха, зачем ты его так замотал, Тиссель? — улыбаясь спросил Марк, рассматривая свёрток со всех сторон.
— Вот об этом я хотел с тобой поговорить, Марк. Дело в том...
Но сказать в чём дело он не успел. Дорогу им перегородил Мойрас.
— Да ты живой оказывается, гадёныш? — грозно спросил он Марка и двинулся на него, сжимая огромные кулаки. — Но это ненадолго!
— Эй, — бросился между ними Тиссель, — угомонись, Мойрас. Идём на "Бирюзу" и там всё обсудим.
— У тебя, Тиссель, провалы памяти? "Бирюзу" забрали.
— Вот это я и пытаюсь тебе втолковать! Марк всё уладил. И с судном и с капитаном Сайрусом. Мы теперь никому ничего не должны и можем снова вернуться к своим делам!
Когда они поднялись на борт, капитан Сайрус уже был на месте. Он угрюмо смотрел на Марка и у того мурашки бежали по загривку. Сибиты страшны в гневе, это любой скажет и Марку вовсе не хотелось испытать на себе силу его ярости.
На его переносице красовался свежий едва затянувшийся шрам, косточки на руках были сбиты до крови. Марк понял, что капитан просто так не сдался и живое воображение тут же нарисовало картину, как он рыча, раскидывал по палубе нападавших в попытке произвести арест агентов.