Его сильным ударом сразу же сбили с ног и принялись методично, точно попадая по болезненным местам, избивать. Он сначала пытался защищаться, закрывался руками, но уже через несколько минут кровь сочилась из разбитого носа и рассечённой брови. Нещадно гудела и болела голова, которую несколько раз приложили тяжёлым сапогом. Но хуже всего пришлось спине. Он всё ещё, сквозь кровавый туман перед глазами, пытался увернуться, но вот, Марк провалился в забытье, где к счастью не было боли.
Он пришёл в себя, когда на него вылили ведро холодной воды. Марк судорожно задышал, отплёвывая воду, смешанную с кровью из разбитых губ. Боль вернулась. Голова раскалывалась, тело не слушалось совершенно. Он так и лежал скрючившись в луже воды на холодном каменном полу. Сквозь сплошную боль он чувствовал, что от холода у него зуб на зуб не попадает.
— Поднимите его, — услышал Марк голос советника.
Тут же сильные руки подхватили его подмышками и рывком поставили на ноги. Он только сдавленно простонал.
Советник подошёл вплотную, с отвращением глядя на избитое лицо.
— Итак, продолжим беседу.
Марк только ухмыльнулся разбитыми губами.
— Зря ты упираешься, Марк. Я могу проделывать это раз за разом, пока ты не заговоришь. А ты заговоришь, уверяю тебя. Эти парни умеют работать не только кулаками, у них ещё имеется обширный арсенал разных интересных инструментов и приспособлений, для таких упрямцев как ты. Так что давай, говори. Ты скажешь мне где камень и я отпущу тебя.
Марк упрямо замотал головой.
Очнулся он на полу своей камеры. С трудом дополз до соломенного топчана в углу.
Да, здорово его обработали, живого места нет. Долго он так не выдержит. Но как ни странно, соблазн отдать камень советнику окончательно испарился. Надо что-то придумать, как-то выкрутиться из этой передряги. Ведь раньше ему всегда удавалось, может и сейчас получится? Если он будет упираться, его попросту убьют эти двое громил. Но артефакт отдавать нельзя. Особенно, когда выяснилось, что он действительно обладает какой-то силой.
Значит следует сделать так, чтобы не умереть — это раз, и не отдать камень советнику — это два.
Ничего себе задачка!
На следующее утро, когда загрохотал тяжёлый засов его камеры, у Марка, который не спал всю ночь, уже был небольшой план. Сомнительный, но какой уж есть, другого не было.
Он снова упрямо молчал, получая свою порцию побоев. Это было необходимо, чтобы советник поверил, что сломал его.
— Итак, Марк, где камень? Я очень терпелив с тобой, как видишь, — в сказал советник.
— Ты меня не выдашь, если я скажу? Тебе можно верить? — еле ворочая языком, спросил Марк.
Лицо советника дрогнуло от радости.
— Конечно! Я даю слово! Ты скажешь где камень и я распоряжусь отпустить тебя. Ты даже получишь вознаграждение.
— Ладно, скажу, — проговорил Марк. — но ты дал слово, помни!
Лицо советника сморщилось от фамильярного обращения, но он сдержался.
— Говори.
— Я обещал хранить эту тайну, — ответил Марк, нервно сглотнул и закашлялся.
— Может быть воды? — с фальшивой заботой спросил Кормах.
Марк отрицательно покачал головой.
— Продолжай, — советник нетерпеливо подошёл к нему.
— Я так понимаю, что Канцлер ничего не сказал тебе? Я передал камень ему, как только Грим стал угрожать убить меня. А где Канцлер спрятал его я не знаю. Можешь спросить у него сам.
Он безбожно блефовал. Но знал, что этого советник проверить не сможет. Между ними давно пробежала кошка. Все это знали. Канцлер всё сильнее погружался в свою паранойю. Ему всюду чудились заговоры, покушения, он окружал себя бесчисленной охраной, менял спальни, нигде не ночевал дольше двух ночей кряду, боясь отравления приказал пробовать его еду перед подачей на стол, сороконожки шныряли по дворцу с доносами. Советник тоже попал в немилость в последнее время, о чём судачили в тавернах и на рынках.
Кормах задумался. Если камень действительно у этого параноика, то он точно спрятал его за семью печатями, ото всех, как изначально планировал. И к нему теперь не добраться.
Советник долго, не мигая смотрел на Марка, а затем ни слова не говоря, вышел из подвала.
— Помни, ты обещал! — крикнул ему вслед Марк и ухмыльнувшись, подмигнул одному из своих палачей.
У того аж ноздри раздулись от ярости. Но приказа бить не было и он едва сдерживаясь, отвернулся.
— Куда меня? — спрашивал Марк через полчаса у своих конвоиров, пытаясь обернуться. Но те тычками в спину подгоняли его и ничего не отвечали.
В конце мрачного коридора стоял его дознаватель.
— Марк Тулл, я получил особое распоряжение на ваш счёт от советника Кормаха, прошу.